Корней Чуковский.

"Ахматова и Маяковский"

"Похоже, что вся Россия раскололась теперь на Ахматовых и Маяковских. Между этими людьми тысячелетья. И одни ненавидят других. Ахматова и Маяковский столь же враждебны друг другу, сколь враждебны эпохи, породившие их.

Ахматова есть бережливая наследница всех драгоценнейших дореволюцион­ных богатств русской словесной культуры. У нее множество предков: и Пушкин, и Боратынский, и Анненский. В ней та душевная изысканность и прелесть, которые даются человеку веками культурных традиций.

А Маяковский в каждой своей строке, в каждой букве есть порождение нынешней революционной эпохи, в нем ее верования, крики, провалы, экстазы. Предков у него никаких. Он сам предок и если чем силён, то потом­ками.

За нею многовековое великолепное прошлое. Перед ним многовековое великолепное будущее. 

У нее издревле сбереженная старо-русская вера в Бога. Он, как и подобает рево­люционному барду, богохул и кощунник.

Для нее высшая святыня — Россия, родина, «наша земля». Он, как и подобает революционному барду, интернационалист, гражданин всей вселенной, равнодушен к «снеговой уродине», родине, а любит всю созданную нами планету, весь мир.

Она — уединенная молчальница, вечно в затворе, в тиши: Как хорошо в моем затворе тесном. Он — площадный, митинговый, весь в толпе, сам— толпа.

И если Ахматова знает только местоимение ты, обращаемое женщиной к возлюбленному, и еще другое ты , обращенное к Богу, то Маяковский непрестанно горланит «эй вы,» «вы, которые» «вы, вы , вы...» всеми глотками обращается к многомордым оравам и скопам....

Я же могу сказать о себе, что, проверив себя до конца, отдав себе ясный отчет во всех своих литературных и не-литературных симпатиях, я, к своему удивлению, одинаково люблю их обоих: и Ахматову и Маяковского, для меня они оба свои. Для меня не существует вопроса: Ахматова или Маяковский? Мне мила и та культурная, тихая, старая, Русь, которую воплощает Ахматова, и та плебейская, буйная, площадная, барабанно-бравурная, которую воплощает Маяковский. Для меня эти две стихии не исключают, а дополняют одна другую, они обе необходимы равно.

"Дом искусств", № 1. Петроград, 1921.