• Авторизация
Дневник Feigele Лента друзей - Дневник - Полная версия


КИММЕРИЙСКИЙ СТРАННИК 20-01-2018 01:18 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

КИММЕРИЙСКИЙ СТРАННИК.

ВОЛОШИН

[показать]


Лето 1929 года в Крыму выдалось жарким. В Коктебеле царило безветрие, трава высохла, море казалось неподвижным, и волны бессильно лизали берег. Урожай сгорал на корню, и фрукты стоили бешеных денег, за молоко, кило свежего мяса и копченых кур на рынке ломили несусветную цену. Комната в мазанке сдавалась за 80 рублей — совслужащий средней руки столько зарабатывал в месяц.

[показать]
Крым, Коктебель, древняя Киммерия...
Это его рай и убежище — сюда Волошин
возвращался зализывать раны, здесь доживал свой век.
Государственный литературный музей


Поэтому весь дачный Коктебель люто ненавидел пятидесятидвухлетнего поэта Максимилиана Волошина. В его двухэтажном каменном доме жило много народу, всех, кто к нему приезжал, — своих приятелей, друзей друзей и их знакомых, писателей, филологов, летчиков, планеристов и балерин, — Волошин селил бесплатно. Хозяева беленых сарайчиков и разделенных на части господских домов считали, что он бессовестно подрывает их коммерцию.


До революции с Волошиным воевали владельцы богатых дач — особенно усердствовала певица Большого театра Дейша-Сионицкая, известная в Коктебеле под прозвищем Крокодила. Волошин и его гости — молодая поэтесса Марина Цветаева и ее поклонник Сергей Эфрон, начинающий литератор граф Алексей Толстой, поэты Мандельштам и Ходасевич, прочие художники и писатели — расхаживали по Коктебелю в хитонах и сандалиях, на берегу часто оголялись и устраивали Крокодиле кошачьи концерты. Благонамеренные дачники установили на пляже столбики: «Для мужчин» и «Для женщин», а Волошин замазал надписи краской. Дейша-Сионицкая написала жалобу уездному исправнику Солодилову, тот отправил бумагу судье и послал запрос «господину Максу Волошину, поэту-декаденту».


[показать]
Андрей Белый, Осип Мандельштам и другие на ступенях дома
Максимилиана Волошина в Kоктебеле. 1933 год



Волошин ответил: «...Не трогая самого столба, я счел необходимым замазать неприличную надпись, так как данная формула имеет недвусмысленное значение и пишется только на известных местах. Кроме того, считаю нужным обратить внимание господина исправника, что меня зовут Максимилианом Волошиным-Кириенко, а имя Макс является ласкательным и уменьшительным...»

Вскоре по пути из Феодосии в Судак на чай к Волошину заглянула губернаторша. Пока гостья и поэт Ходасевич чаевничали, исправник Солодилов стоял на страже у ее коляски и, когда губернаторша уехала, взял Волошина под руку, попросив не обижаться на «Макса».

— ...Знаете что, Максимилиан Александрович? Называйте меня, пожалуйста, Мишей.

С тех пор прошло шестнадцать лет, случились революция, Первая мировая и Гражданская войны. Миша Солодилов сгинул неведомо куда, о прежних недругах Волошина тоже не было ни слуху ни духу, и он вспоминал о них с ностальгией — теперь все стало куда хуже: местные власти много раз рвались реквизировать дом, поэта пытались уплотнить, на часть особняка недавно покушался «Курорттрест». Волошина даже внесли в список кулаков и собирались выслать в Сибирь. Но у мягкого, как тесто, добродушного поэта всегда находился заступник. Волошин не зря много лет провел в Париже: он был по-французски обходителен и умел ладить со всеми. Говорили, что после того как Крым окончательно заняли красные и начался террор, у него жил председатель Крымского ревкома Бела Кун, и хозяин дома так ему понравился, что он убрал имя Волошина из расстрельных списков. Более того, Бела Кун якобы разрешил ему вычеркивать из них каждого десятого по своему выбору.


[показать]
Волошин не зря много лет провел в Париже:
он был по-французски обходителен и умел ладить со всеми
FINE ARTIMAGES/EASTNEWS



Утекло много времени. В советской литературе установилась новая иерархия, и после вышедшей в «Правде» разгромной статьи под ногами Волошина зашаталась земля. Поэта не печатали, и они с женой жили на то, что приносили бойко продававшиеся волошинские акварели, и остатки летней складчины. Их траты были невелики, того, что оставалось от мятых десяток и пятерок, которые гости бросали в сколоченный Волошиным ящик, хватало и на зиму.

Обычно к ним в Коктебель приезжали одни и те же люди: внучка Толстого Софья, искусствовед Сергей Дурылин, писатель Сигизмунд Кржижановский. Были и Михаил Булгаков с женой, но им тут не понравилось: из удобств — два дощатых сортира во дворе, все надо делать самим.

Сейчас к Волошину заглянул старый друг. Бывший эмигрант Алексей Толстой стал в СССР таким известным и влиятельным писателем, что за глаза его называли «красным графом». С Толстым они дружили всю жизнь, увидев его, поэт словно вернулся в молодость.

[показать]
M. Волошин. Париж. Площадь Согласия ночью. 1914 год. Бумага, темпера. 31x48


...Начало века, Париж, Толстой, совсем не говорящий по-французски, делает первые шаги в литературе, и он, Волошин, учит его, как себя подавать:

— ...Ты граф, Алихан, вот и пиши об уходящей натуре, помещиках и «дворянских гнездах». Отрасти эспаньолку, сделай себе модную прическу — но при этом носи толстую трость и меховую шапку: пусть французы видят, что перед ними настоящий русский барин! И выучи наконец язык...

С литературным французским у Толстого были проблемы. Зато парижское арго, язык проходимцев и шлюх, граф, завсегдатай кабачков и борделей, освоил неплохо — при этом не вполне понимая, что именно говорит. Волошинскую консьержку, тихую благовоспитанную старушку, речь графа приводила в ужас.

— ...Чмоки-чмоки, сладкая! — здоровался он. — Куда ты затусовала моего подельника?

Волошин уверял обескураженную матрону, что она обозналась и приветствовавший ее хам никак не мог быть его другом, тот ведь совсем не знает французского.

— ...Но, мсье, он говорит... — возмущалась старушка. — Еще как говорит!


[показать]
С литературным французским у Толстого были проблемы.
Зато парижское арго, язык проходимцев и шлюх, граф освоил неплохо.
Государственнй Литературный музей



...В Коктебеле Толстой читал Волошину и его гостям свой последний рассказ, потом они гуляли по взморью, вспоминали молодость, Париж, вдребезги пьяного поэта Бальмонта, глубокой ночью заметившего даму с расстегнутой сумочкой и метнувшегося к ней с криком: «Ваш ридикюль! Ваш ридикюль!»

Бальмонт, тоже не знавший французского, не догадывался, что это звучит как «смешная корова». Испуганная парижанка с криком помчалась прочь, а Бальмонта забрали в полицейский участок. Там он снова повторил магическую фразу, и тут уж полицейские пришли в неописуемую ярость. К счастью, с Бальмонтом был Волошин, знавший, что «коровами» хулиганы дразнят парижских полицейских. Если бы не он, бедолагу могли бы побить...

...Нещадно палило солнце, отяжелевший за последние годы, привыкший к обильному столу и дорогим винам Толстой искоса поглядывал на легко шагавшего босого Волошина: «Состарился, зимой перенес инсульт. Весь в болезнях, но как легко идет! А что ему: привык лазать по здешним горам, словно коза...»

Он расспрашивал о жене, невысокой живой женщине без возраста с лицом деревенского мальчишки, и Волошин охотно отвечал:

— ...Мы познакомились во время Гражданской войны. Маша шла по улице и плакала: у нее пропала собака. Думала, что ее съели, — такой тогда у нас был голод. Я начал ее утешать... Знаешь, ведь ее жизнь началась ужасно. Мать, оставшись одна с двумя детьми на руках, от нищеты и безысходности пыталась отравиться сулемой. Это вызвало большой шум, Машу взяли на воспитание добрые люди. Некоторое время она жила в семье художника Ярошенко. В юности она знала Горького, Чехова, Станиславского, Веру Комиссаржевскую...


[показать]
Максимилиан Волошин. Коктебель. 1914 год


Когда я с ней познакомился — Маша была почти безграмотна. Вот как печально все у нее сложилось... Духовно ей лет четырнадцать. Она добрая, вспыльчивая и очень
хорошая. Работала фельдшерицей, но бросила службу, чтобы ухаживать за моей мамой, которая умирала долго, мучительно. Перед смертью мать просила меня: «Пожалуйста, не оставляй Марусю!»

Толстой вздохнул: по мнению многих друзей, мать Волошина, Елена Оттобальдовна, основательно исковеркала ему жизнь. Она рассталась с мужем еще до рождения Макса и растила сына одна. Была красива, резка, ненавидела домашнее хозяйство, которым приходилось заниматься без прислуги. Она относилась к Максу как к своей собственности. Сколько крови испортила ему вечными упреками и скандалами! Выходит, перед смертью Елена Оттобальдовна навсегда определила его судьбу — ведь у Волошина тогда была другая женщина, художница Евгения Ребикова. Толстой искоса
взглянул на друга и спросил:

— А что же Маргоря? Ты совсем ее не вспоминаешь? Она тебе больше не пишет?

И осекся: лицо Волошина окаменело.
Маргоря, Маргарита Сабашникова... Первая любовь и первая жена Максимилиана Волошина. Она оказалась его проклятием, хотя разобраться в том, кто из супругов больше испортил другому жизнь, не смог бы и царь Соломон. Но жениться им точно не следовало... А все безрассудная любовь Макса и почти слепая женщина Анна Минцлова, которую все считали провидицей. Именно Минцлова убедила Маргорю в том, что они с Максимилианом созданы друг для друга. Результатом предсказания оказались две сломанные судьбы. Хотя писать стихи Макс стал гораздо лучше. Может, слепая провидица была права — судьба хотела именно этого...



[показать]
Маргоря, Маргарита Сабашникова...
Первая любовь и первая жена Максимилиана Волошина.
Она оказалась его проклятием
Государственнй Литературный музей




Тем же вечером Толстой уехал в Судак, на прощание расцеловавшись с хозяином и сунув в дощатый ящик толстую пачку денег.

А Волошин все сидел в библиотеке под книжными полками, напротив головы египетской царицы Таиах. Ее лицо напоминало Маргорино: такой же высокий лоб и узкий разрез глаз, такие же тонкие губы... В роду у Маргариты наверняка были буряты, не зря ее родня торговала с Китаем.

Они познакомились в Париже, и Макс влюбился в нее с первого взгляда. А Маргоря... Порой ему казалось, что она вообще не может любить. Худенькая, бледная, бесплотная. Тихий голос, светлые русалочьи глаза. Она и была похожа на русалку... Талантливая художница, ученица Репина и немного поэтесса. Богатая купеческая дочь, изучающая искусство в Париже... В ней была тайна, и она манила.

Его отношения с женщинами складывались непросто. С виду похожий на разбойничьего есаула — широкоплечий, румяный, с окладистой бородой, Волошин относился к дамам не так, как другие мужчины. ...Первая женщина появилась у него лишь в 24 года, и это
была парижская проститутка, к которой он подошел около памятника Дантону. Слегка потрепанная жизнью девчонка, пожалуй, даже трогательная — в ее квартирке жила крошечная декоративная собачка... Вечер обошелся в двадцать франков. Он был у нее несколько раз, и этот опыт не принес ничего радостного: любовь без любви, ее физическая сторона внушали отвращение.


[показать]
Е.О. Волошина (мать) и М.В. Сабашникова. Коктебель. 1906 г.



Иное дело — чистая, одухотворенная страсть к прекрасному, почти неземному существу. Желание всем пожертвовать для любимой, вытерпеть ради нее невозможное... Он должен был выбрать Маргариту — хотя бы потому, что она не походила на обычную девушку, и ухаживания напоминали погоню за вечно ускользающим миражом. Он ее развлекал, показывал Париж, который знал, как никто: ведь Макс жил здесь с 1901 года. Маргоря не догадывалась о его чувствах, и лишь когда он, обезумев от отчаяния, перестал с ней встречаться, а на недоуменное письмо ответил, что уже два года влюблен, девушка поняла, что происходит. Однако выводы, к которым пришла Маргарита, оказались неутешительными: Макс Волошин человек
милый, но смешной. Слишком толстый. Носит безобразно укороченные брюки и нелепое пальто в талию. На то, как он идет по улице, невозможно смотреть без улыбки — вот парижане и смеются. Но он хороший, очень хороший! Просто Макс — не ее человек...

Вес это Маргарита Васильевна в простоте душевной сообщила ему и предложила остаться друзьями. Он согласился — а куда деваться? Совсем потерять ее он не мог.

Дальше были долгие прогулки, разговоры и чаепития, совместные поездки, ссоры и примирения... Они так крепко сдружились, что буквально проросли друг в друга корнями: Маргарита не могла без него обойтись. Да, она его не любила, но не любила она и никого другого... С годами даже брак с Максом стал казаться ей вполне приемлемым. Tут-то и появилась Анна Минцлова.

Слепая, безумная, вдохновенная — она и в самом деле предсказывала судьбы. А еще она была другом Волошина — у Анны часто случались страшные мигрени, а он умел снимать боль.

[показать]
М. Волошин и М. Сабашникова в день свадьбы 12 апреля 1906 г.



...Медовый месяц вылился в сущий кошмар. Вояж по реке из Линца до Констанцы, затем Бухарест, Константинополь и морское путешествие в Крым... У них то и дело заканчивались деньги, к тому же грянула первая русская революция, моряки Черноморского флота забастовали, и плыть в Крым оказалось не на чем. Они ехали третьим классом, ночевали в монастырских приютах и дешевых гостиницах. Коктебель, Москва, имение Сабашниковых... Обосноваться решили в Петербурге — тут-то и началось одно из самых захватывающих приключений его жизни, после которого он остался без жены.

К этому времени Волошин был уже довольно известным поэтом. В петербургских редакциях его хорошо приняли, в том числе и в доме кумира Макса — поэта и философа Вячеслава Иванова. Во время первой встречи они проговорили до пяти утра, на следующий день он снял жилье под квартирой Иванова, в знаменитой «Башне» дома 35 по Таврической улице. Здесь, в полукруглом огромном эркере, собиралась художественная элита столицы: Блок, Бунин, Ремизов, Городецкий, Сомов и Кузмин. О Вячеславе Иванове и его жене Лидии Зиновьевой-Аннибал, далеком потомке петровского арапа Ганнибала, рассказывали разное — и о мистических спектаклях
и ритуалах, совершавшихся в «Башне», и о поражавших обывателей особенностях их супружеской жизни. Волошиных встретили с распростертыми объятиями: Иванов заметил, что Маргарита похожа на Весну Боттичелли, и решил называть ее Примаверой.


[показать]
О Вячеславе Иванове и его жене Лидии Зиновьевой-Аннибал,
рассказывали разное — и о мистических спектаклях и ритуалах,
совершавшихся в «Башне», и о поражавших обывателей
особенностях их супружеской жизни.
Государственнй Литературный музей



...Необыкновенными были и проходившие здесь вечера: поэт Михаил Кузмин с ярко накрашенными губами и обведенными черной тушью глазами читал стихи, от которых обычных людей бросило бы в краску; гостьи Иванова просили хозяина помочь им родить сверхчеловека. Среди людей здешнего круга заурядным делом считались тройственные союзы. История Брюсова, Белого и Нины Петровской завершилась выстрелом из браунинга. Отношения Блока, Любови Менделеевой и Белого балансировали на грани безумия. Вячеслав Иванов тоже был горячим сторонником тройственных «духовно-душевно-телесных» союзов. Из их брака с Лидией Аннибал как
раз выпал поэт Городецкий, Примавера пришлась по душе ему и его жене, а очаровывать супруги умели...

Вскоре в издательстве Иванова вышел альманах «Цветник Ор» — в нем были и его сонеты, и сонеты Маргариты. Язвительный Брюсов, не любивший Иванова, иронизировал:
— ...Какая откровенность речей! Одна другому: «Твоя страстная душа!» Другой первой: «Моя страстная душа!» Затем: «Смыкая тело с телом!» И еще: «Страсть
трех душ томилась и кричала». И чтобы совсем было понятно: «Сирена Маргарита!»

Мужу «сирены» была отведена роль четвертого лишнего, и он принял ее покорно и смиренно. Макс считал Иванова своим учителем и хотел, чтобы все были счастливы. Но вскоре тройственная идиллия рухнула: Лидия Аннибал заболела скарлатиной и скоропостижно скончалась. После похорон Иванов женился на своей падчерице Вере, дочке Лидии от первого брака. Маргарите Сабашниковой в его жизни больше не было места, но Макс тоже ее потерял: супруги не развелись, не разорвали отношения, но о совместной жизни больше не шло и речи. Самое тяжелое, что расставание затянулось на много лет, и душевная боль терзала его, не отпуская.


[показать]
По мнению многих друзей, мать Волошина, Елена Оттобальдовна,
основательно исковеркала Максу жизнь.
Государственнй Литературный музей




Тем временем Алексей Толстой развалился на заднем сиденье открытого «Паккарда». Он вспомнил, что говорила о Волошине его первая жена: «Как мужчина Макс недовоплощен...» Кажется, так... Что бы это значило? Он что, импотент? Да нет, не похоже — это никак не вяжется с тем, что он о Максе знает. Тут другое: сам Волошин признавался не раз, что ему тяжело прикоснуться к женщине, которой он поклоняется... Бедная Маргарита, бедный Макс! Говорят, такая же история была у Блока.

Толстому вспомнилась одна из их парижских встреч — она случилась после того, как Волошин расстался с женой, шел по улице несчастный, понурый, жаловался на дурное настроение, головные боли и ноющую ногу. Граф, знавший толк в таких делах, спросил друга, как давно у него не было женщины. Макс потупился:
— Года два...
Толстой охнул: «Что за беда!» Сам он не прожил бы так и двух дней.
— Но почему?!..
Волошин признался, что должен любить. Без любви ему ничего не нужно.


А Волошин вспоминал, как оказался в любовном треугольнике, но кто кого тут любил, понять трудно. Дело прогремело на всю Россию, обросло слухами, а кончилось тем, что его едва не застрелили.

[показать]

Вес началось с того, что он познакомился с полноватой, прихрамывающей, не отличающейся особой красотой девушкой, молодой поэтессой. Елизавета Дмитриева преподавала в школе историю и прославилась тем, что на вопрос попечителя учебного округа: «Скажите, дети, кто из русских царей вам больше всего нравится?» ее ученики дружно ответили: «Гришка Отрепьев!»

В детстве она заболела костным туберкулезом и несколько лет провела в постели. Это было внутренне изломанное, робкое существо — с Волошиным Лиля Дмитриева познакомилась в «Башне», на вечере у Иванова. Она писала стихи. Из-под пера Лили выходило нечто звонкое, романтическое, полное роковых страстей. Но в сочетании с ее скромной внешностью вирши казались смешными. Дмитриева пережила роман с поэтом Николаем Гумилевым, певцом сильных страстей и дальних путешествий: сперва ее обидел он, потом его бросила она — в итоге все так запуталось, что разобраться стало невозможно.

При этом у нее имелся жених, инженер гидролог Васильев, кроткий, некрасивый, нежно любящий Лилю молодой человек. В Коктебель к Волошину Лиля приехала вместе с Гумилевым, но для Николая поездка оказалась безрадостной. От Гумилева она отдалилась, с хозяином дома, напротив, сблизилась — на этот раз тот сумел обойтись и без любви. Потом Гумилев с Лилей уехали, вскоре в Петербург вернулся и Волошин — звали дела: Макс заведовал литературно-критическим отделом журнала «Аполлон». И вдруг на литературном небосклоне Петербурга взошла новая звезда — молодая поэтесса-аристократка, красавица, которую никто не видел в глаза, Черубина де Габриак. Звонкими романтическими стихами Черубины зачитывались решительно все любители поэзии. Главный редактор «Аполлона» Сергей Маковский часто беседовал с ней по телефону и заочно влюбился в незнакомку. Успех Черубины оказался головокружительным — и тем громче был последовавший за ним скандал.


[показать]
Черубина была мистификацией, выдумкой Волошина. О том, что под
этим именем пряталась Елизавета Дмитриева, не знал никто.
Государственнй Литературный музей



Маковский с художником Сомовым ходили по особнякам знати, опрашивая швейцаров: «Не здесь ли живет мадемуазель де Габриак?» Самое поразительное, что они нашли-таки ее дом — хотя Черубина была мистификацией, выдумкой Волошина. В Коктебеле Макс сказал Лиле, что ее поэтическое будущее безнадежно: Золушка не может писать стихи, достойные королевы... тут он осекся и добавил:
— ...Но это можно поправить. Вот только найти бы имя... Ага, вот оно! Габриак, французский морской черт. Ты станешь Черубиной де Габриак...

Когда Волошин вернулся в столицу, Сергей Маковский получил конверт со стихами — дорогая бумага была переложена полынью. О том, что под именем Черубины де Габриак пряталась Елизавета Дмитриева, не знал никто, кроме них двоих и Алексея Толстого, во время их разговора читавшего книгу в соседней комнате. Волошин заметил его слишком поздно, но граф пообещал молчать и слово сдержал. Лиля выдала себя сама: успех ее второго «я» доконал хрупкие нервы поэтессы-невидимки.
Вымысел вытеснял реальность, и она не находила себе места от беспокойства — а ну как ее разоблачат? И в результате сделала то, чего боялась больше всего: открыла тайну поэту, вместе с которым занималась оккультизмом. Тот рассказал секрет Михаилу Кузмину, и скоро об этом стало известно всем. Маковский сделал хорошую мину и предложил Лиле сотрудничество, но та ответила, что, похоронив Черубину, похоронила и себя...

Гумилев почувствовал себя оскорбленным успехом отвергнувшей его женщины. Волошину передали, что он публично сказал:
— Я хорошо знаю госпожу Дмитриеву. Как женщина она гораздо интереснее, чем как поэтесса. По крайней мере в некоторые моменты...

При встрече Волошин влепил ему пощечину. Гумилев побледнел и прошипел:
— Ты мне за это ответишь!
Стреляться договорились с пятнадцати шагов.

[показать]

Дело было в конце ноября, отмерявший расстояние между дуэлянтами Алексей Толстой проваливался в снег. Мириться Гумилев отказался — он жаждал крови. Лилин обидчик отлично стрелял, но почему-то промахнулся. Секундант Гумилева Кузмин от страха прятал лицо за доверенным ему хирургическим ящиком и не видел, как Волошин поднимает древний, едва ли не пушкинской поры дуэльный пистолет. Тот дал осечку,
и дуэль окончилась ничем, пострадал только Кузмин, упавший на свой ящик и больно ударившийся.

С тех пор прошла целая жизнь. Гумилев воевал, стал георгиевским кавалером, а после его расстреляли большевики. Лиля Дмитриева бросила писать стихи и вышла замуж за своего гидроинженера Васильева. Умерла бывшая Черубина в 1928 году в ссылке....

Волошин подошел к открытому окну. Иссиня-темное небо, яркие точки звезд, запах полыни и морской соли... Как и тридцать семь лет назад! Тогда он, шестнадцатилетний, приехал в Крым с матерью и врачом Павлом фон Тешем. Сперва жили по-цыгански, в двух хатках, в окружении купленных фон Тешем домашних животных. Коровы подходили к столу, толкались рогами и отнимали хлеб, куры выклевывали куски из рук, а поросенок подружился с собакой, перенял ее повадки и кидался на прохожих. Мать с фон Тешем построили дом, затем — другой, и сейчас он в нем живет.

[показать]

Тут, в Феодосии, он окончил гимназию, отсюда уехал в Московский университет, в котором так и не доучился. Крым, Коктебель, древняя Киммерия... Это его рай и убежище — сюда он возвращался зализывать раны, здесь доживет свой век.

Перед Первой мировой дом едва не сгорел: под железной печкой треснула кирпичная подушка, и пламя добралось до пола. В 1927-м его чуть было не развалило землетрясение: дом покосился, но все же устоял. Так продолжится и впредь, когда хозяина не станет. Долгие годы дом будет стоять и собирать тех, кто знал хозяина, — об этом позаботится Маша...

[показать]


Алексей Александров
Караван историй.№9,2012

a4format.ru
maxvoloshin.ru
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник КИММЕРИЙСКИЙ СТРАННИК | Feigele - Дневник Feigele | Лента друзей Feigele / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»