«В мастерской осталось недописанным самое большое левитановское полотно. Он работал над ним самозабвенно. Этой яркой, ликующей по краскам картиной художник как бы прощался с жизнью. В ней пылкая привязанность к отчизне, преклонение перед роскошью природы и осуждение нищеты человеческой жизни.

В этом полотне — весь Левитан, итог его короткой, мучительной и яркой жизни. Для себя он назвал картину "Русью", для всех подписал: "Озеро". Но мыслилась она именно как "Русь".

Когда вы подходите к этой картине в левитановском зале Русского музея, вас ошеломляет волшебство кисти художника. Он писал ее долго, но считал незаконченной. Мы не видим усилий мастера. Ему же она казалась замученной. Он мечтал подняться после болезни и все прописать заново. Облака, словно пена, плывут по небу и таким же легким мерцающим отражением придают воде загадочный оттенок.

Если Клода Моне называли "Рафаэлем воды", то Левитана можно было с полным основанием назвать "Рафаэлем неба". Вы ощущаете почти зримо прозрачный осенний день, когда воздух упруг и чист. Вы видите, как быстрая тень чуть касается прибрежного холма…»