24 мая - день рождения Иосифа Бродского. Это эссе Петр Вайль написал к 75-летию со дня рождения поэта. В этом году ему могло бы исполниться 77.

Петр Вайль. О СКУКЕ И СМЕЛОСТИ

[показать]

Эссе "Похвала скуке" мне кажется очень важным. Оно не только проясняет мироощущение Бродского, но и предлагает модель. Скажем традиционно - урок.
Иосиф Бродский прославляет скуку. Чтобы понять, насколько это звучит парадоксально - еще более парадоксально, чем само по себе словосочетание "похвала скуке" - надо было знать автора.

Сентябрь 95-го. Мы с женой гостим у Бродских в Италии, в Тоскане. Дом стоит в холмах над Луккой. Вся неделя проходит в том, что называется dolce farniente- сладкое ничегонеделание. Долгие завтраки, гуляния по лесу, поездки в город с неторопливыми прогулками по старинным улицам, с покупками на рынке, с сидением в кафе на площадях, с ужинами в ресторанах и бесконечными разговорами. Бродский позволил себе расслабиться и только время от времени, часа два в день, читал присланную из Нью-Йорка верстку своей книги "О скорби и разуме" - сборник эссе по-английски.

Тогда-то я и перечел "Похвалу скуке", прежде напечатанную в каком-то американском журнале. И поразился несочетаемости облика Бродского с самим понятием "скука". Всё усугублялось тосканским антуражем - этим солнцем, этой ни с чем не сравнимой дантовско-мандельштамовской красотой сиреневых холмов, этим живейшим чувством истории в каждом обломке, этим праздником жизни, который устроил Бродский в ту неделю. Он был неутомим в прогулках, в составлении меню, в каламбурах, экспромтах. Он был на пике. Жить ему оставалось четыре месяца. И он знал это. То есть, разумеется, не знал даты - никому не дано знать. Но жил, неся тяжесть смертельной болезни, жил, торжествуя всю полноту жизни. Он был очень смелым человеком.

Эта смелость проявлялась разнообразно и давно. Нечто необыкновенное должно было происходить в мальчике, который на уроке в восьмом классе встал из-за парты и вышел из класса - чтобы никогда больше не возвращаться в школу. Что-то побудило молодого человека произнести в советском суде слова о Боге и Божественном предназначении. Заметим уже на этих двух примерах разницу между смелостью поступка и смелостью сознания. С годами пришло и более высокое - смелость существования. Мужество.

Вот о чем эссе Иосифа Бродского. О мужестве перед лицом жизни.

В одном из самых знаменитых его стихотворений есть строка: "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной". В этих словах - и ужас, и восторг, и гордость, и смирение. Мы, оглядываясь назад или вглядываясь вперед, видим события, вершины. Взгляд гениального поэта проходит по всему рельефу бытия, охватывая прошлые, настоящие, будущие равнины и низменности - идти по которым трудно и скучно, но надо. Коль жизнь есть дар, то будней - не бывает.

Бродский зарифмовал наше время и нас в нем. Спасительные формулы Бродского всегда под рукой: «За рубашкой в комод полезешь, и день потерян», «Свобода - это когда забываешь отчество у тирана», «Как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево», «Ворюга мне милей, чем кровопийца», «Как медленно душа заботится о новых переменах», «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной», «Из всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные - пенальти и угловой», «Как там в Ливии, мой Постум, или где там? Неужели до сих пор еще воюем?», «Маленькие города, где вам не скажут правду», «Налить вам этой мерзости? Налейте».

Русская поэзия всегда была горазда на формулировки, поясняющие нам себя, а значит - помогающие жить (Пушкин, Грибоедов, Тютчев, Маяковский, Цветаева, Высоцкий). Ритм Бродского - в резонансе с современной жизнью, жизнью на стыке веков, даже тысячелетий. Резонанс увеличивает амплитуду. От амплитуд Бродского останавливается дыхание: слышен только его пульс, который кажется твоим собственным.

В этом смысле разницу между гармониями, между Пушкиным и Бродским - а они окаймляют два века нашей словесности - можно свести к следующему: Пушкин - о том, какими мы хотели бы быть, а Бродский - о том, какие мы есть.