Памяти Дерека Уолкотта,
американского поэта и драматурга, лауреата Нобелевской премии
Дерек Уолкотт
«Поскольку цивилизации конечны, в жизни каждой из них наступает момент, когда центр больше не держит. В такие времена не войско, а язык спасает от распада. Так было с Римом, а до того с эллинистической Грецией. Скрепляющую работу в подобные времена выполняют провинциалы, люди окраин».
Иосиф Бродский о Дереке Уолкотте
Уолкотт получил Нобелевскую премию в 1992 году с формулировкой «за яркое поэтическое творчество, исполненное историзма и являющееся результатом преданности культуре во всем ее многообразии».
Русскому читателю он более всего известен как друг, собутыльник и переводчик Иосифа Бродского, автор множества стихотворений, посвящённых его памяти. О своём знакомстве со стихами Уолкотта Бродский рассказывал:
"Я испытал настоящее потрясение. Я понял, что передо мной крупнейшая фигура, поэт масштаба — ну, скажем, Мильтона. Для большей точности я поставил бы его где-то между Марло и Мильтоном. Он тоже пишет стихотворные драмы и обладает той же могучей силой духа. Он не устает меня поражать. Критики пытаются сделать из него чисто колониального автора, привязать его творчество к Вест-Индии — по-моему, это преступление. Он на голову выше всех".
[показать]
Иосиф Бродский и Дерек Уолкотт
ИЗ ЦИКЛА "ПАРАНГ"
Помнишь детство? Помнишь дождь, шуршавший вдали?
Вчера написал я письмо и тут же порвал в клочки.
Ветер унёс обрывки с холмов, и порхали они,
как чайки в Порт-оф-Спейн над долиной реки;
глаза наполнились старыми горестями до краёв,
будто лежу я в постели кверху лицом
и смотрю - низкие руины остаются от тающих в дожде холмов,
и всё пробую заглушить сердца смурного гром -
это дождь накатывается на Санта-Круз, следа не оставив от синевы,
щеки мокры, за последний луч солнца ухватываются холмы,
пока не исчезнут, а потом - далёкий шум реки, волны травы,
тяжелые горы… Тяжёлые облака тканью лиловой тьмы
последнюю яркую трещину затягивают, и мир
спешит возвратиться к мифу, к зыбкой молве,
к тому как было уже однажды, да, было однажды…
Помнишь похожие на колокольчики красные ягоды в траве,
кустарники вдоль дороги и церковь в конце неопытности,
и шум ля ривьер Доре, сквозь деревья слышный едва,
запах свиной сливы, которую с тех пор я ни разу не нюхал,
длинные тени на маленьких пустых дорогах, где сквозь асфальт - трава,
от мокрого асфальта подымается варёный
запах, и повлажневший воздух ненадёжен, зыбок,
а потом дождь зачёркивает часовню Ла Дивина Пастора
и жизнь, состоящую из невероятных ошибок?
Перевод Василия Бетаки
ЛЕГЕНДЫ ОСТРОВОВ
LA RIVIERE DOREE...*
Сквозь зелень – к морю. Известь и песок.
И ветерка пронзительное соло
Напоминает детский голосок
В глухих стенах миссионерской школы.
Рассудок пьян. Собор на Шуазель
Разносит эхо, словно грот песчаный,
Затопленный в глубинах океана,
Колодец или каменная щель.
Гнездо из света. Via dolorosa. **
Тереза в одеянии из бронзы
С стрелою в сердце и копьем в руке...
Где тайна, что возвысится над нами,
Над берегом, над черными телами,
Закутанными в пену на песке?
* Позолоченная река, также ожерелье (франц.)
** Букв.: скорбный путь (итал.)
* * *
Двадцатый век. Миранда. Санта-Грасс.
La guerre civile*. Фаланга у Мадрида.
Кровоточащий свет. Полночный час.
Усталый профиль сосланного. С виду
Типичный иудей. Строчит статью,
Сминает лист и прячет под рубаху,
По временам, озлобясь, бьет с размаху
По лезущему на нос муравью.
Парадоксальный век, когда героя
Гнилой оливой кормят на второе,
А ночью блохи до смерти едят...
В отеле спят. Лишь девочка у входа
Насвистывает песенку свободы,
Какие пели много лет назад.
* Гражданская война (франц.)
ADIEU... *
Я должен написать еще сонет,
Иначе бы я вовсе свел на нет
То главное, что мы имеем, – море.
Рыбачий риф. Тропа на плоскогорье
Опасна и узка, как бечева.
В тумане зеленеют острова,
Наш самолетик кружится над пляжем,
Серебряным сверкая фюзеляжем,
И нитка стали отделяет нас
Блестящей и натянутой прямой
От облаков, от синевы морской...
Взглянуть на острова в последний раз,
Морские мили стягивать витком –
И ни о чем не думать. Ни о ком.
* Прощай... (франц.)
Перевод Аллы Шараповой
У э л ь с
Неду Томасу
Перевод Виктора Кулле
КАРТА НОВОГО МИРА
II. Бухточка (The Cove)
Восславь, стихия: песня об Изольде
в истоме взрывов твоего прибоя.
Я контрабандой протащил в беленый челн, шуршащий
по направленью к белизне песка под стражей свирепой манчинеллы,
тайну,
прочитанную тенью фрегатного ястреба.
Заливчик — топка с пламенным нутром.
Сверкают листья волнам серебром.
Поодаль проклинаемых властей, листаю
листву – ошибок непокорный том –
почуять, как туман на коже тает,
и уловить вкус соли ветра ртом.
Перевод Виктора Кулле
