Невыдуманные истории:
Как Новый Амстердам стал Нью-Йорком
Нью-Йорк - именинник: 2 февраля городу исполнилось 352 года
[показать]
2 февраля 1665 года город Нью-Амстердам был официально переименован англичанами в Нью-Йорк в честь нового городского владельца – герцога Йоркского. Произошло это ровно 352 года назад.
Всего за пять месяцев до этого, в сентябре 1664 года, англичане без единого выстрела вошли в город. Голландцы сдались во славу английской короны.
Разумный расчет? Затмение разума? Испуг? Банальный, понятный страх за жизнь свою и окружающих? Мудрый ход, позволивший все эти жизни сохранить?
Видимо, решение «бороться до конца» или «сдаваться без боя» принимают по совокупности обстоятельств, из которых патриотизм, честь и доблесть – в ряду важнейших. Далее, по списку, политические цели, военные стратегия и тактика, соотношение числа наступающих и защитников, степень по-человечески понятного желания взять шинель — идти домой. И послать всю эту войну куда подальше.
Здесь еще важно определиться, не вырежет ли победитель до последнего всех сдавшихся. Стало общим местом утверждение, что в прежние века главным была честь, а в наше время – жизнь. Защищая честь, шли на дуэль и сжигали себя, запершись от врага в церкви, синагоге или сельсовете; а сегодня, ради жизни, чтобы сохранить ее, единственную и неповторимую, готовы идти на унижение и предательство. Лишь бы спастись.
Разные мотивации и разные эпохи. При этом лучше бы не обобщать, ведь в любое время есть место и подвигу, и слабости, и трусости. В сентябре 1664 года, чтобы сохранить город, спасти его жителей и домашний скот, дома и здание Горсовета, бары и стены форта, Питер Стайвесант, четвертый по счету и последний голландский губернатор решил не сопротивляться англичанам. Он сдал город.
… В 1663 году англичане обложили земли голландцев со всех сторон. С каждым днем становилось все понятней, что добром это не кончится. В конце 1650-х губернатор Нью-Амстердама Питер Стайвесант выстраивает северный форпост, цель которого — помешать англичанам напасть на форт с севера. Форпост получает имя Нью-Гарлем, в честь одноименного голландского города, который в свое время смог оказать серьезное сопротивление испанцам. Нью-Гарлем был построен в районе 125 улицы сегодняшнего Манхэттена — и помог голландцам, как мертвому припарки.
Уже в начале 1664 года английский король ЧарльзIIподарил своему брату, принцу Йоркскому Джеймсу, часть Мэйна, Нантакет и Лонг Айленд, "а также все земли к западу от реки Коннектикут до восточного берега залива Делавер". Никто, конечно, не поинтересовался, как на этот подарок посмотрят те, кому эти земли принадлежат, а именно — голландцы.
Если позволено на эту трагическую тему каламбурить, то ситуацию можно описать так: "Английский сэр пришел на смену голландскому сыру".
Подарок Джеймсу от короля включал и право на руководство городскими делами в Нью-Амстердаме, а также на проведение всех юридических и финансовых операций во славу английской короны.
Понятно, Джеймс решил не откладывать дела в долгий ящик: четыре фрегата под руководством полковника королевского флота Ричарда Николса взяли курс на Западное побережье Америки. Но направились поначалу не к Нью-Амстердаму, а в Бостон.
Стайвесант приказал выстроить новые защитные фортификации и укрепить линию обороны форта, что и было произведено в июне — в начале июля 1664 года. С обороной все было бы хорошо, не заведись предатели в рядах нью-амстердамцев. Едва фрегаты под началом Николса подошли 26 августа 1664 г. к ньюйоркской бухте, английские поселенцы с южной части Лонг-Айленда протянули руку дружбы и доверия: они предложили Николсу помощь как в разведданных, так и в боевой силе. Стайвесант остался с 400 солдатами, верными присяге и далекой Голландии, против почти двух тысячного войска англичан, поддерживаемых "пятой колонной" с Лонг-Айленда.
Кроме всех прочих неприятностей, 450 солдат из Грэйвсенда, верных полковнику Николсу, получили задание взять Бруклин, а в случае военных действий дать Манхэттену понять, почем фунт лиха! Надо отдать должное Стайвесанту: губернатор Нью-Амстердама оказался не из пугливых.
Первого сентября Стайвесант отказывается подчиниться власти англичан и отклоняет их предложение о сдаче города без боя.
— Очень даже хорошо, — замечает Николс за чаем в 10 утра, с аппетитом откушав традиционный "бэкон плюс эгг". — Если они не сдадутся, нам понадобится не больше 48 часов, чтобы не оставить здесь камня на камне…
— Сдаемся, — решили несговорчивые мужи города и пошли к Стайвесанту. Губернатор сидел за столом и допивал третью пинту пива: время было обеденное.
— Давай сдадимся, — издалека начали 23 члена делегации, из которых большинство были членами городского совета, а то и просто уважаемыми людьми.
— Что сказал этот "Бэкон-с-яйцами"? — сквозь зубы спросил последний голландский губернатор.
— Майн херц, — ответили 23 половозрелых мужчины в унисон. — Сказал, что все порушит, на хер.
— Не сдадимся, — был ответ губернатора.
Николс доедал вечерний пудинг, когда вестник от голландцев сообщил, что Нью-Амстердам решил сопротивляться.
— Кажется, дождь? — спросил Николс у вестника, не глядя в окно.
— Конечно, сэр, — кивнул вестник. — Натурально catsanddogs.
— Добрая примета, — подытожил полковник, запивая пудинг свежезаваренным файвоклоковым чаем.
Наутро фрегат Николса вошел в бухту, два фрегата подошли к Губернаторскому острову, а четвертый поднялся по Гудзону и отдал якорь как раз напротив городских стен. Пушки всех четырех фрегатов готовы были разнести форт в пух и перья: против пушечных ядер Нью-Амстердам оказался беззащитен.
Стайвесант стоял на одной из верхних площадок стены форта и готовился отдать приказ "Огонь!". Солдаты выстроились с зажженными фитилями по обе стороны от губернатора, снаряды были забиты в пушки туго — и толпа горожан застыла от ужаса, представляя, что произойдет через секунду.
Заплакал в гробовой тишине ребенок, но мамка споро ударила его по голове — и вновь наступила предсмертная пауза.
За два мгновения до непоправимого, два голландских городских "авторитета" подошли к губернатору, что-то сказали ему на ушко. Губернатор им что-то ответил, но они опять ему что-то тихо сказали. Так, перешептываясь, взяли губернатора под руки и, как маленького, повели вовнутрь форта. Подальше от городских стен, пороха, приказов и противных англичан.
На следующий день петиция с 93 подписями лежала на столе Стайвесанта, отравляя вкус утреннего голландского пива. В петиции шла речь о немедленной сдаче города, а среди подписантов был даже семнадцатилетний сын губернатора. Оставалось лишь сдаться.
8 сентября 1664 года, на губернаторской ферме документ на 23 страничках убористого текста был подписан Стайвесантом — и без единого выстрела (даже в ситуации формальной войны между Англией и Голландией) Нью-Амстердам пал.
Через два часа солдаты нью-амстердамского гарнизона промаршировали по улицам города, подошли к доку и подняли английский флаг, снятый с мачты на фрегате полковника Николса.
Англичанин произнес короткую речь, в которой пообещал всем жителям Нью-Амстердама свободу вероисповеданий, а также неприкосновенность их собственности и прочих прав.
Торговля с Голландией была разрешена на шесть месяцев, хотя в действительности продолжалась до 1668 года. Работа городского муниципалитета все с теми же чиновниками-голландцами продлилась примерно на год, до того момента, пока англичане не сместили всех голландцев с должностей, заняв места в муниципалитете, согласно гражданской принадлежности.
20 октября все жители города, включая Стайвесанта, приняли присягу на верность английской короне — и все официальные церемонии передачи Нью-Амстердама в руки англичан были завершены.
24 октября полковник Николс взял под контроль силы нью-амстердамского гарнизона и в рапорте Вест-Индской кампании, представленном для рассмотрения States General, было сказано следующее: "…Земля Новых Нидерландов принадлежит англичанам и переименована в Йорк".
Открывая 2 февраля 1665 года банкет по поводу разного рода изменений, произошедших за последние месяцы, полковник Николс объявил, что в честь герцога Йоркского, пославшего полковника к берегу Нью-Амстердама, город теперь будет называться Нью-Йорком.
— И пусть всем будет хорошо, — по-английски доброжелательно закруглился Николс.
Можно считать, на этой фразе и прекратил свое 40-летнее существование Нью-Амстердам: первый акт нью-йоркской драмы удалось довести до конца, не спалив декораций.
Àнглийский флаг развевался над Манхэттеном. Уже через неделю, в воскресный погожий денек английский капеллан провел первую службу в первой английской церкви на территории Нью-Йорка. Город, названный в честь герцога Йоркского, медленно и верно становился английской колонией, нелегко прощаясь с голландскими порядками.
Полковник Николс предложил голландцам, не согласным с английским правлением на острове Манхеттен, покинуть остров немедленно. Англичане выделили судно, которое бы доставило нью-амстердамцев в Голландию, причем было сказано, что путешествие на далекую Родину не будет стоить абсолютно ни гульдена, ни фунта стерлинга: все расходы англичане брали на себя. По джентльментски.
Не уехал никто. Нью-амстердамцы остались верны своему городу, пусть теперь и Нью-Йорку. Интересно, что сам бывший голландский губернатор, Питер Стайвесант, остался жить в городе, в своей резиденции, которая располагалась в районе нынешних 2 авеню и 10 улицы. Там в своей постели благополучно и умер, годы спустя.
В 1665 году герцог Йоркский решает, что прибрежной территории на всех хватит и дарит группе своих подданных, во главе с лордом Джоном Беркли и сэром Джорджем Картеретом, земли южнее городских стен "в вечное пользование на благо английской короны".
Таким образом территория бухты была поделена и многообещающему развитию портового хозяйства был нанесен непоправимый урон. Именно этим своим приказом герцог Йоркский, находясь в трезвом уме и твердой памяти, создал эпохальный прецедент: подаренные им земли впоследствии получили имя Нью-Джерси.
Не руководствуясь никакой из существующих в XVII веке логик, власть имущий англичанин разделил великолепный порт на две части, руководить каждой из которых в дальнейшем будет собственная администрация. Созданная в ХХ веке мощная организация Port of New York Authority, проблему объединения береговых коммуникаций не решила: бесконечные таможенные и прочие проблемы до сих пор не согласованы в удовлетворяющем оба штата — Нью-Йорк и Нью-Джерси — варианте.
Нью-Джерси попытался вступить в соревнование с нью-йоркским портом, создав Perth Amboy, но ни по обороту, ни по значению его нельзя сравнить с нью-йоркским.
Новое городское начальство вовсю старалось поспеть за высочайшим. Хотя, у полковника Николса иногда хватало здравого ума не повторять катастрофических ошибок своего шефа. Манхеттен так и остался Manhattan Island. Это топографическое название перешло на всю территорию острова, выйдя за стены форта; в городских же бумагах Манхеттен стал проходить под именем New York County, в чем мы ныне можем убедиться, посылая письмо на Манхеттен.
Также формально были произведены изменения и на Стейтен Айленде: теперь эта территория стала называться Richmond County, в честь герцога Ричмонда, названного сына короля английского Чарльза II. Бруклин получил имя Kings County в честь короля Англии, а земли севернее Brooklyn были названы Queens в честь королевы, жены Чарльза II, ничем не примечательной Катерины Браганза.
Новая власть устанавливала новые порядки, начав с изменения названий всего и вся, что было и есть в Истории укоренившейся традицией.