После его возвращения в Киеве все складывалось очень тяжело: не хотели прописывать к матери, никак не мог устроиться на работу, установили надзор и он должен был отмечаться в отделении милиции, по правилам надзора не разрешалось выходить из дому с 8-ми вечера до 6-ти утра. К тому же, он был тяжелобольным человеком (заболевание почек). Я очень опасалась, что все эти трудности, окончательно подорвут его здоровье, поэтому ходила вместе с ним и его мамой Ниной Михайловной по всем инстанциям, пытаясь помочь решить эти проблемы. Видя, что все бесполезно, я предложила Нине Михайловне пойти в КГБ с жалобой. Пошли мы вдвоем, без Валеры. На наше удивление, нас приняли, как будто ожидали, что мы придем. Дежурный офицер КГБ, который принимал нас, даже выразил сожаление, что Валерий Вениаминович сам не пришел, уже все решилось бы (?!) Он долго куда-то звонил, выходил с кем-то совещаться, потом вернулся и сказал: «Идите получать документы, паспорт уже готов». Я, правда, подумала, что врет, хочет избавиться от нас. Но как ни странно, паспорт действительно был готов и Валерий получил его в тот же день. А позже уладились и другие проблемы. О работе по специальности (а Валерий был журналистом и очень талантливым переводчиком, знавшим несколько языков) не могло быть и речи, поэтому он искал работу какого-нибудь сторожа, но в таком учреждении, где нечего красть. И такая работа подвернулась. Сторож в Ботаническом саду! Не работа, а мечта идиота!

Валерий торопился жить, как будто знал, что времени у него осталось немного. Он задумал написать несколько исторических очерков. Один из них был посвящен Николаю Гулаку, члену Кирило-Мефодиевского братства, а другой Киево-Печерской лавре. Он жаловался, что работа продвигается трудно, не может достать необходимую литературу, нет доступа к архивам. Помогали друзья найти нужные книги. Ему удалось закончить работу над этими работами. Я напечатала эти статьи.

В октябре 1983 г. Валерия арестовали во второй раз. Обвинение — две исторические статьи, да показания медицинских работников типа, что он высказывал недовольство советской медициной, заявляя: «Эх вы, советские врачи!». Суд состоялся в марте 1984 г. И приговор — 10 лет лагерей строгого режима. Все дни суда над Валерием мы простояли вместе с Ниной Михайловной, Семеном Глузманом и его женой Ириной под зданием суда, надеясь попасть в зал хотя бы на чтение приговора. В день приговора мы просто ворвались в зал, у меня в руках было несколько гвоздик, и я бросила их Валерию. Гвоздики, конечно, отобрали. Но мне было важно, чтобы Валерий почувствовал, что мы с ним, помним и любим его.

Зная, что Валерий тяжелобольной человек, его отправили в мордовский лагерь, когда уже было известно, что этот лагерь расформирован и всех заключенных перевели в пермский политический лагерь (политических лагерей в стране тогда было только два — один в Мордовии, другой в Перми). Из Мордовии его отправили в Пермь. Этап — вообще самое трудное в заключении. Здесь дают только сухой паек (хлеб и ржавую селедку), воды не допросишься. Несколько месяцев такого питания для человека, страдающего заболеваниями почек, просто убийственно.

А через несколько месяцев его не стало. Он умер 5 октября 1984 г. в Ленинградской тюремной больнице им.Гааза. Ему было 37. Нина Михайловна чудом добилась разрешения забрать тело и перевезти его в Киев. В то время тело покойного заключенного считалось собственностью государства. Похоронили Валерия в с.Гатное, недалеко от Киева.

[700x437]

Светлая память...