• Авторизация
Дневник madywolf Лента друзей - Дневник - Полная версия


Н. Н. Ге. Образ художника в автопортретах и портретах современников 05-08-2018 12:43 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

Иконография Н. Н. Ге. Образ художника в автопортретах и портретах современников

Bo4kaMeda



Н. Н. Ге. Начало 1890-х
Фотография
Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва

Яркая, незаурядная личность Николая Николаевича Ге привлекала современников. Его облик отражен многократно в портретах художников двух поколений (И. Н. Крамского, И. Е. Репина, Г. Г. Мясоедова и Н. А. Ярошенко; Л. О. Пастернака, В. Э. Борисова-Мусатова, Н. П. Ульянова и А. А. Куренного), в автопортретах и фотографиях разного времени. Словесные портреты Ге мы встречаем в воспоминаниях его друзей, учеников, коллег-художников, членов семьи Л. Н. Толстого, с которой он очень сблизился в последнее десятилетие своей жизни.



Николай Ге
Тайная вечеря. 1863
Холст, масло
283 × 382 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Известность художнику принесла картина «Тайная вечеря». За эту картину в 1863 году Ге был удостоен звания профессора. В образе апостола Петра, с болью и гневом отзывающегося на уход и предательство Иуды, мы узнаем черты самого художника. Включение в картину персонажа с автопортретными чертами — традиция, идущая с эпохи Возрождения. В русской живописи эту традицию продолжили Брюллов и Иванов, оказавшие заметное влияние на молодого Ге. На момент создания «Тайной вечери» художнику было тридцать два года. Поразительно то, что в образе апостола Петра он предугадал свой облик в старости. Это становится заметно при сравнении лица апостола с фотографическими портретами Ге 1880-х годов.



Н. Н. Ге. Начало 1880-х
Фотография
Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва


В январе—феврале 1886 года Ге гостит в Москве у Толстых и создает серию иллюстраций к рассказу писателя «Чем люди живы» (1886). Художнику — пятьдесят пять лет. И опять он наделяет одного из своих героев — сапожника Семена — собственными чертами («Дело не хитрое, гляди...» и «Простите хозяева...»).

Апостол Петр и сапожник Семен — «роли», которые примеряет на себя художник. Петр — один из любимых учеников Иисуса Христа. Решительный и смелый, именно он отважился идти по воде навстречу Иисусу во время бури на озере Галилейском. Петр проповедовал Слово Божье в разных странах и совершал великие чудеса: исцелял больных и немощных, воскресил мертвого. Схваченный при императоре Нероне за проповедь, апостол Петр был осужден на казнь и распят на кресте вниз головой, как и желал, считая себя недостойным умереть на кресте как Господь.


H. H. ГE. «Простите хозяева. Меня Бог простил. Простите и вы». 1886
Иллюстрация к рассказу Л. Н. Толстого «Чем люди живы».
Бумага, наклеенная на бумагу, уголь, соус, растушка, кисть
35 х 30
Государственная Третьяковская галерея, Москва (ранее коллекция К. Больмана, Женева)

Семен — бедный ремесленник, у которого нет «ни дома своего, ни земли». Единственную шубу — и ту приходится делить с женой. Нет в нем ни твердости характера, ни решительности, чтобы вернуть свои деньги с должников. Хватает только куража, чтобы с досады напиться.


H. H. ГЕ. «Дело не хитрое, гляди...». 1886
Иллюстрация к рассказу Л. Н. Толстого «Чем люди живы»
Бумага, наклеенная на бумагу, уголь, соус, растушка, кисть
37,3 х 28,8
Государственная Третьяковская галерея, Москва (ранее коллекция К. Больмана, Женева)

Но общего у этих двух персонажей больше, чем кажется на первый взгляд. Заметим также, что вначале апостола звали Симон (прямая отсылка к сапожнику Семену), имя Петр ему дал Иисус. И тот и другой оступаются: Петр трижды отрекается от Христа, Семен проходит мимо умирающего. Но позже Петр раскаивается в содеянном, а Семен возвращается, чтобы помочь человеку. И оба получают прощение и воздаяние за свои поступки. Путь совершенствования человека, восхождение его души через любовь, милосердие, всепрощение и смирение — эта тема была очень важна для художника.


Н. Н. ГЕ. Автопортрет. 1892
Холст, масло
65.5 x 52,5
Киевский музей русского искусства, Украина

«Автопортрет» (1892) Ге из собрания Киевского музея русского искусства, по свидетельству сына художника, Петра Николаевича, был написан «в зеркало» на хуторе Ивановском, где проживала семья. На портрете художнику шестьдесят один год. По физиогномической точности (сравним с фотографией Ге начала 1890-х годов), остроте характеристики, эмоциональной выразительности этот портрет занимает особое место в творчестве Ге. Художник фиксирует на своем лице следы прожитой жизни и глубоких раздумий о ней: борозды морщин на лбу, впалые щеки в обрамлении седых волос, плотно сжатые тонкие губы под нависшими седыми усами. Направленный поток света, идущего сверху справа, освещает только голову, повернутую в три четверти, а очертания его фигуры в темной одежде тают в темноте окружающего фона. В этом образе есть что-то магнетическое, взгляд его кажется удивительно живым. Автопортрет, написанный художником за два года до смерти, — в своем роде подведение итогов жизненного пути, — рождает ассоциации со стариками Рембрандта, созерцающими глубину прожитых лет.


И. Н. КРАМСКОЙ. Портрет H. H. Ге. 1879 (?)
Холст, масло
89.5 х 69,5
Местонахождение неизвестно (до Великой Отечественной войны находился в Киевском музее русского искусства)

В Киевском музее русского искусства до 1941 года находился также портрет Н. Н. Ге, написанный И. Н. Крамским. В своих воспоминаниях И. Е. Репин писал: «Крамской, работавший всегда больше головой, искренне увлекся этим непосредственным ярким талантом и всей душой желал быть ему полезным; он затеял писать портрет с Ге и подолгу проводил время у него. Ге постоянно мешал выполнению портрета, ему не по сердцу был осторожный и верный прием Крамского, он добивался от него творчества и художественной свободы, — портрет так и не был дописан».


И. Е. РЕПИН. Портрет Н. Н. Ге. 1880
Холст, масло
82.5 х 66,2
Государственная Третьяковская галерея, Москва

В образе полемиста Ге предстает на портрете работы И.Е. Репина. Художник как будто ведет диалог с невидимым собеседником. В своих воспоминаниях Репин писал о Ге: «Всюду вносил с собой этот бодрый человек свое особое настроение; настроение это можно назвать высоконравственным весельем. При взгляде на его красивую, стройную фигуру, прекрасные благородные черты лица, открытую голову философа вас обдавало изяществом. И вы невольно приходили в хорошее расположение духа. Когда же раздавался его приятный, задушевный голос, всегда мажорного тона, вы невольно и уже на все время беседы с ним чувствовали себя под обаятельным влиянием этого в высшей степени интересного художника»2. В восприятии личности Ге с Репиным солидарна Е.Ф. Юнге: «Куда бы ни появлялся Ге, — он всегда вносил с собою оживление, приподымал и трогал присутствующих. Что-то жизненное, кипучее, задорное, молодое было в нем, несмотря на его седины, и после свидания с ним становилось не хуже, а лучше на душе...»3. Кстати, о сединах: на портретах кисти Крамского и Репина художнику около пятидесяти, и седин еще нет и в помине, но уже через несколько лет, на фотографиях, сделанных в 1880-е годы, художник совсем седой.


H. A. ЯРОШЕНКО. Портрет H.H. Ге. 1890
Холст, масло
92.5 х 73,5
Государственный Русский музей

Спустя десятилетие портрет Ге создает Н. А. Ярошенко. Он пишет его в Петербурге, куда Ге приезжает для участия в 18-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок. Через три недели картина Ге «Что есть истина?» была снята с экспозиции по инициативе обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева, а ее изображение — изъято из каталога выставки. Опальную картину на время приютил у себя Ярошенко.

Ярошенко, по-видимому, не бывал в доме Ге на хуторе Ивановском, но постарался представить художника там, в его собственной мастерской: справа виден фрагмент картины «“Что есть истина?”. Христос и Пилат»; внизу, на полу, — палитра с красками и кисти. Ге писал в письме к Л. Н. Толстому: «Картину, слава богу, окончил и вышел из того особого мира, в котором ее писал...». Художник, отдавший картине все душевные и физические силы, выглядит утомленным и опустошенным. Фиксируя облик Ге в последний период его творчества, Ярошенко пишет портрет художника-философа, создателя исполненных трагизма, гонимых цензурой картин «страстного цикла» и остроэкспрессивных рисунков к ним; образ человека, разочарованного во многих своих прежних товарищах и предчувствующего приближение драматических перемен в искусстве и в обществе. После запрета картины «Что есть истина?» Ге писал Ярошенко: «Неужели вы не понимаете, что свинья 1000-головая подняла морду и почувствовала свое время?.. У нас нет друзей, у нас все враги и публика, и художники, и старые, и младые еще пуще. Неужели вы не видите даже у нас эту подделку под вкус рубля? Дело наше кончено, песня спета. Мы еще будем продолжать агонию, не знаю долго или коротко, но торжества мы своего не увидим. Конец». Ярошенко, желая поддержать художника, ответил ему ободряющим письмом: «Самым решительным образом протестую против Ваших мыслей насчет нашего дела. Не спета песня. Не все у нас враги — есть и друзья. Это несомненно. Уровень товарищества и отношения его к делу не ниже, чем прежде, и решительно мы не вправе в унынии опускать руки и считать наше дело погибшим... Будем, Н<иколай> Н<иколаевич>, работать, наше дело пропасть не может».



Г. Г. МЯСОЕДОВ. Портрет Н. Н. Ге. 1892-1893
Холст, масло
35.3 х 26,2
Тверская областная картинная галерея


В 1892—1893 годах, в один из своих приездов на хутор Ивановский, портрет Ге пишет Г. Г. Мясоедов и дарит его художнику. В своих воспоминаниях композитор Б. К. Яновский свидетельствует о том, что видел этот портрет в доме Ге.



Г. Г. МЯСОЕДОВ. Чтение «Крейцеровой сонаты» Л. Н. Толстого. 1892-1893
Холст, масло
94 х 155
Фрагмент. Институт русской литературы РАН «Пушкинский дом», Санкт-Петербург


В это же время Мясоедов написал еще один жанровый портрет-картину «Чтение “Крейцеровой сонаты” Л. Н. Толстого» (1892—1893, Институт русской литературы «Пушкинский Дом» РАН), где изобразил своего друга Ге вместе с В. В. Стасовым, В. Г. Короленко и Д. И. Менделеевым, в петербургской квартире которого и состоялось чтение повести Толстого. У этой картины есть и другие названия: «Новые истины» и «Между мраком и светом».

Образ жизни и внешний облик художника незадолго до его смерти описала в своих воспоминаниях дочь Толстого, Т. Л. Сухотина-Толстая: «К деньгам Ге относился совершенно равнодушно... Так как он был у себя дома строгим вегетарианцем, делал многое на себя и одевался почти по-нищенски, то денег ему много и не нужно было. Сколько раз сестре и мне приходилось чинить на нем разные предметы его одежды. А моя мать сшила ему пару панталон, которой он очень гордился. Я же связала ему фуфайку, которую он носил вместо жилета до самой смерти. Рубашку он носил грубую, холщовую, с отложными воротниками, и старый поношенный пиджак. В такой одежде он езжал в Москву и Петербург и никогда ни для кого ее не менял, хотя бывал в самых разнообразных обществах».

В 1893—1894 годах личность Ге и его окружение привлекают художников молодого поколения — Л. О. Пастернака, В. Э. Борисова-Мусатова, Н. П. Ульянова и других. Они создают жанровые портреты, раскрывающие образ Ге через его связи с людьми.



Л. О. ПАСТЕРНАК. Чтение рукописи. (Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге). 1894
Повторение одноименной картины 1893 года, находящейся в Государственном музее Л. Н. Толстого
Холст, масло
20,2 х 30 (в свету)
Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва


В 1893 году Л. О. Пастернак знакомится с Толстым, а немногим ранее — с Ге, в доме у В. Д. Поленова. В июне месяце того же года Пастернак приезжает в Ясную Поляну, где пишет картину «Чтение рукописи. (Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге)»: Толстой читает Ге свои сочинения в рабочем кабинете при свете свечи.



Л. О. ПАСТЕРНАК. Н. Н. Ге читает свои записи в редакции журнала «Северный Вестник». 1894
Бумага, тушь, перо
41,9 х 31,4
Слева внизу авторские надпись и подпись: Пастернак Дорогому Льву Николаевичу отъ любящего его Л. Пастернак 1908 г. Авг. 28-го Москва.
Справа внизу авторская надпись: Ник Ник Ге читает свои записки редакт. «С. Вестника» Л. Гуревичъ в Москве на Долгоруковской. Ниже следы полустертой авторской надписи: Здесь Ник. Ник. Ге показывал картину «Распятие».
Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва


На рисунке тушью — «Н. Н. Ге читает свои записи в редакции журнала “Северный Вестник”»,— исполненном Пастернаком, вероятно, с натуры, изображен склонивший голову над листами рукописи художник, сидящий на раскладном табурете. Вокруг него люди, в основном молодые женщины. Видимо, одна из них — Любовь Яковлевна Гуревич (1866—1940), писательница-беллетристка, переводчица, театральный критик, издательница журнала «Северный Вестник». В этом журнале в 1890-х годах была также опубликована серия статей и рассказов Л. Н. Толстого. Изображенная сцена происходит в Москве, в мастерской С. И. Мамонтова на Долгоруковской улице у Бутырской заставы (этот адрес указан и в надписи, сделанной Л. О. Пастернаком непосредственно на рисунке). В мастерской известного мецената художник показывает друзьям и знакомым свою последнюю большую картину «Распятие» (1894, местонахождение неизвестно). На рисунке, на дальнем плане, изображен ее фрагмент. Чтобы увидеть «Распятие» и поговорить с художником, в мастерскую Мамонтова приходил Л. Н. Толстой. Его дочь Т. Л. Сухотина-Толстая вспоминала: «Отец был поражен картиной: я видала по его лицу, как он боролся с охватившим его волнением. Николай Николаевич жадно смотрел на него, и волнение отца передалось и ему. Наконец, они бросились в объятия друг другу и долго не могли ничего сказать от душивших их слез».

В воспоминаниях современников о последнем десятилетии в жизни Ге содержатся многочисленные описания подобных сцен: приехавший с хутора в Москву или в Петербург, Ге в окружении молодых художников и литераторов читает свои «записки»-воспоминания об Академии художеств, о Герцене, делится размышлениями об искусстве и религии, о последних сочинениях Толстого, ораторствует, горячо спорит, увлекая и покоряя слушателей. «Мы застали Н. Н. Ге в большом номере гостиницы, ведущим собеседование с прозелитами, среди которых было несколько художников. Своей апостольской внешностью, с длинными волосами и открытым большим от полысения лбом и умными, наивно добрыми глазами Н. Н. Ге производил впечатление человека, которому было все чуждо, кроме неба, звезд и художественных образов, которыми он только и жил. Это был удивительный человек, просто милый, влекущий к себе, с открытой для всех обворожительной душой, полной высоких грез о лучшем будущем человечества».



В. Э. БОРИСОВ-МУСАТОВ. Н. Н. Ге со своими учениками. 1894
Холст, масло
31,7 х 51,7
Алупкинский дворцово-парковый музей-заповедник, Украина


Этюд В. Э. Борисова-Мусатова «Н. Н. Ге со своими учениками» до 1917 года хранился в семье автора. Борисов-Мусатов изобразил встречу Ге с молодыми художниками в феврале 1894 года в Москве, в номере гостиницы «Фальцфейн» на Тверской улице. Присутствующие на этой памятной встрече — ученики Московского училища живописи, ваяния и зодчества, в основном члены так называемой «рязанской коммуны»: живописцы Н. П. Ульянов, его жена А. С. Глаголева, И. И. Бакал, Л. А. Сулержицкий, скульптор А. С. Голубкина, а также сам Борисов-Мусатов.

На этюде изображена просторная, хорошо освещенная комната с большими окнами, на стене висит гипсовый слепок ноги, в углу стоит самовар. В центре комнаты — квадратный стол, покрытый белой скатертью, за которым спиной к окну, облокотившись, сидит Н.Н. Ге. Мы видим его выразительный профиль, совсем седые, почти белые волосы и кисть руки, которая ярко выделяется на фоне белой скатерти. Он говорит, немного подавшись вперед. Ученики с напряженным интересом слушают учителя. Их здесь много, и не всем хватает места: кто-то сидит на стуле, кто- то стоит, а кто-то устроился на подоконнике, — одним словом, неформальная обстановка в съемной мастерской.

Атмосферу одной из таких встреч описал в своих воспоминаниях Ульянов: «В его выражениях, манерах сквозила неподдельная искренность. В его обращении было так много натурального к нам участия... Он пришел к нам запросто, без всяких чинов и ни единым намеком не выказал, что он выше нас и в чем-либо может руководить нами. В какие-нибудь полчаса он становился для всех и понятным и близким <...> у нас уже возникли к нему самые теплые, дружеские отношения. Постепенно речь его становилась все более живой и увлекательной. Прошел час, два — все сидели неподвижно, сосредоточенные. Вначале ему еще задавали вопросы, теперь же — никто. Оно и понятно! Николай Николаевич говорил слишком ясно, чтобы переспрашивать, слишком художественно, чтобы перебивать его. Эта своеобразная одухотворенная речь очаровала нас».



Н. П. УЛЬЯНОВ. Художник Н. Н. Ге за работой. 1895
Картон, масло
50.2 x 38,5
Государственная Третьяковская галерея


Ульянов тесно общался с Ге незадолго до его кончины, а через год после смерти мастера, в 1895 году, завершил портрет, изображающий художника за работой. Впоследствии им был написан очерк «Ге среди молодежи» и «Воспоминания о Н. Н. Ге». Скорее всего, живописный портрет-воспоминание был начат Ульяновым еще при жизни Ге, а завершен уже после его смерти. Мастер в темно-синем костюме стоит на приставной лестнице перед мольбертом, на котором закреплен чистый холст небольшого формата. Сохранилась фотография, на которой Ге запечатлен стоящим на той же самой лестнице, почти в той же позе, в момент своей работы над картиной «Распятие».

[показать]
H. H. Ге в мастерской. Около 1892.
Фотография
Государственный музей Л. Н. Толстого, Москва

«В моих воспоминаниях, — писал Ульянов, — Ге встает как “умудренный муж”, энциклопедист-художник, внешним обликом похожий на какого-то римского философа. Точеный орлиный нос, пышная седая кайма волос, охватившая лицо с обеих сторон, открытые, живые, с огоньком юности и задора глаза... Действительно, у Ге примечательно все. И эти почти античные черты лица, и это какое-то особое “античное расположение духа”. Но именно это редкое гармоническое сочетание внешнего облика с внутренним могло вызвать и недоумение: в каком же соответствии с такими данными находятся его творческие образы, эти охваченные тревогой лики идей? Выглядит счастливым, а думы свои выражает как человек, уязвленный чем-то. “Безоблачный лоб”, а откуда же эти тучи там, внутри, у этого мудреца, около которого как будто такая ясная погода?!».



А. ДЕЙНЕКА. H. H. Ге на своем поле. 1895
Рисунок гравирован Шюблером Журнал «Нива», 1895, № 43


В том же 1895 году в журнале «Нива» была опубликована гравюра Шюблера с оригинального рисунка А. Дейнеки «Н. Н. Ге на своем поле». Знаменитый художник жнет созревшие в поле колосья как обычный крестьянин. За этой сценой удивленно и завороженно наблюдает крестьянский мальчик. Под влиянием идей Л. Н. Толстого Ге старался по минимуму использовать на хуторе труд наемных работников и что мог, делал сам. Он признавал необходимость физического труда: работал в поле, в саду, занимался пчеловодством, освоил ремесло печника.



Ю. Л. ЧЕРНОВ. Николай Николаевич Ге. 1981
Дерево тонированное. Высота - 63
Государственная Третьяковская галерея


В ХХ веке к образу Н. Н. Ге обратились и наши современники. В 1971 году, к 140-летию со дня рождения художника, скульптор М. Я. Грицюк сделал памятник, поставленный на могиле Ге рядом с его домом на хуторе Ивановском (ныне село Шевченко), а к 150-летию художника появилась выразительная работа Ю. Л. Чернова «Николай Николаевич Ге».



М. Я. ГРИЦЮК. Памятник на могиле Н. Н. Ге.
Фотография. 1971
Село Шевченко, Черниговская область, Украина



Эльмира Ахмерова


tg-m.ru

.
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Н. Н. Ге. Образ художника в автопортретах и портретах современников | madywolf - Дневник madywolf | Лента друзей madywolf / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»