17 Марта 1913. Крым. Симеиз. | Колючки. Глициния. Иудино дерево. Тень под цветами магнолии, а листьев нет. У нас цветы на фоне зелени, здесь цветет миндаль, а кругом деревья. Уксусное дерево и терн... Земляничное дерево (красное). Дикие груши цветут, абрикосы. Садовые большие фиалки. Дачи – корабли на море: будто плывешь, встанешь – море и все море, корабль так идет, и большой свет, и все синее... Здесь – синяя птица… Вавилонская ива – зеленые листики. Старые маслины на берегу моря, тысячелетние, видавшие настоящих греков и генуэзцев и скифов-тавров. Молодые кипарисы как дети-послушники в монастыре и, старые, прекрасные, стоят и чуть-чуть колышатся, и кажется мертвые, а близко – каждая веточка колышется, дышит. А наша береза? Ясень, бук, дуб, граб. Сосна итальянская. А вокруг камни и можжевельники – коренные обитатели.
(Весна в Крыму / Роберт Фальк / 1938)
Вот скоро миндаль зацветёт,
Откроется крымское лето,
Как будто ветрило Завета
Ступеньки на небо сплетёт,
Где камню нагретому лень
Взглянуть на лазоревый праздник,
Но детский растит виноградник
Вздохнувший по-взрослому день.
О, смОлка для вечной струны,
Что знает житьё кипариса,
Лаванда, лимонник, мелисса,
Мои балаклавские сны.
Открытый восторженный храм,
Что прямо с Фороса взлетает,
И это приветы Синаю,
Где Лествицу знал Иоанн.
Вернусь от уральских зеркал,
Потрогаю синие тени
На узеньких улочках пенья -
Гурзуфской судьбы винподвал.
И вымолю новый сюжет
Свободной историей слова,
Где так ненасытно и ново
Цветёт необъятный Завет.
Татьяна Осинцева