Письма: В.Маяковский - Л.Брик
12-03-2015 23:28
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Читая письма этих двух людей, понимаешь - их связывало больше, чем только Любовь! "Дорогой и любимый Лиленок. Я строго-настрого запретил себе впредь что-нибудь писать или как-нибудь проявлять себя по отношению к тебе—вечером. Это время, когда мне всегда немного не по себе. После записочек твоих у меня «разряд» и я могу и хочу тебе раз написать спокойно. При этих встречах у меня гнусный вид, я сам себе очень противен. Еще одно: не тревожься, мой любименький солник, что я у тебя вымогаю записочки о твоей любви. Я понимаю, что ты их пишешь больше для того, чтобы мне не было зря больно. Я ничего, никаких твоих «обязательств» на этом не строю и, конечно, ни на что при их посредстве не надеюсь. Заботься, детанька, о себе, о своем покое. Я надеюсь, что я еще буду когда-нибудь приятен тебе вне всяких договоров, без всяких моих диких выходок. Клянусь тебе твоей жизнью, детик, что при всех моих ревностях, сквозь них, через них, я всегда счастлив узнать, что тебе хорошо и весело. Не ругай меня, детик, за письма больше, чем следует"...  [604x453] _______________________________________ В.МАЯКОВСКИЙ— Л.БРИК <Апрель 1918 г. Москва — Петроград> Дорогой но едва ли милый ко мне Лилик! Отчего ты не пишешь мне ни слова? Я послал тебе три письма и в ответ ни строчки. Неужели шестьсот верст такая сильная штука? Не надо этого детанька. Тебе не к лицу! Напиши пожалуйста, я каждый день встаю с тоской: «Что Лиля?» Не забывай что кроме тебя мне ничего не нужно и не интересно. Люблю тебя. Спасаюсь кинемо. Переусердствовал. Глаза болят как сволочи. В следующий понедельник ложусь на операцию. Режут нос и горло. Когда (если!) увидишь буду весь чистенький и заново отремонтированный. Паровоз из депо! Кинематографщики говорят что я для них небывалый артист. Соблазняют речами славой и деньгами Если не напишешь опять будет ясно что я для тебя сдохнул и я начну обзаводиться могилкой и червяками. Пиши же! Целую твой Володя Целую Осю! _______________________________________ В.МАЯКОВСКИЙ— Л.БРИК <Апрель 1918 г. Москва-Петроград> Дорогой и необыкновенный Лиленок! Не болей ты Христа Ради! Если Оська не будет смотреть за тобой и развозить твои легкие (на этом месте пришлось остановиться и лезть к тебе в письмо чтоб узнать как пишется: я хотел «лехкие») куда следует то я привезу к вам в квартиру хвойный лес и буду устраивать в оськином кабинете море по собственному моему усмотрению. Если же твой градусник будет лазить дальше чем тридцать шесть градусов то я ему обломаю все лапы. Впрочем фантазии о приезде к тебе объясняются моей общей мечтательностью. Если дела мои нервы и здоровье будут итти так же то твой щененок свалится под забором животом вверх и слабо подрыгав ножками отдаст богу свою незлобивую душу. Если же случится чудо то недели через две буду у тебя! Картину кинемо кончаю. Еду сейчас примерять в павильоне Фрелиховские штаны. В последнем акте я дэнди. Стихов не пишу, хотя и хочется очень написать что нибудь прочувственное про лошадь. На лето хотелось бы сняться с тобой в кино. Сделал бы для тебя сценарий. Этот план я разовью по приезде. Почему то уверен в твоем согласии. Не болей. Пиши. Люблю тебя солнышко мое милое и теплое Целую Оську Обнимаю тебя до хруста костей твой Володя P.S. (красиво а?) Прости что пишу на такой изысканной бумаге. Она из Питтореска, а им без изысканности нельзя никак. Хорошо что у них в уборной кубизма не развели. а то б намучился. _______________________________________ Л. БРИК — В. МАЯКОВСКИЙ <Конец октября 1921 г. Рига — Москва> Любимый мой щеник! Не плачь из-за меня! Я тебя ужасно крепко и навсегда люблю! Приеду непременно! Приехала бы сейчас если бы не было стыдно. Жди меня! Не изменяй!!! Я ужасно боюсь этого. Я верна тебе абсолютно. Знакомых у меня теперь много. Есть даже поклонники, но мне никто, нисколько не нравится. Все они по сравнению с тобой — дураки и уроды! Вообще ты мой любимый Щен чего уж там! Каждый вечер целую твой переносик! Не пью совершенно! Не хочется. Словом — ты был бы мною доволен. Я очень отдохнула нервами. Приеду добрая. Спасибо тебе, родненький, за хлопоты — возможно, что они мне пригодятся, хотя я теперь думаю, что все устроится и без этого. Буду ждать здесь еще месяц. Если через месяц не поеду — берите меня опять к себе. Пишите мне по адресу тети заказные письма: Александровская ул. д. 1, кв. 8, Гиршберг, для мине. Тоскую по тебе постоянно. Напиши для меня стихи. Не могу послать для себя никаких вещей тк кк ничего совершенно не купила — очень дорого. Спасибо тебе за денежки на духи. Глупенький! Чего ты в Москве не купил! Здесь и достать нельзя заграничных! А если и можно то по невероятной цене. Ты резиновые кружочки для зубков получил? А сигары хорошие? Пиши по почте. Через курьеров не все доходит. Я писала с каждым курьером. Получила от Миши телеграмму, что деньги мне высланы. Интересно, сколько? Левочке пишу отдельно, по его адресу. Целую тебя с головы до лап. Ты бреешь шарик? Твоя, твоя, твоя, Лиля <кошечка> _______________________________________ Многие свои письма Маяковский, также как и Л.Ю и О.М. Брики подписывали рисунками. Маяковский в их совместной жизни был щенком (некоторые письма подписаны «Щен», «Щеник», «Счен» и т.д.) и ставил в конце некоторых писем рисунок щенка. Л. Брик была кошечкой (подписывалась «Киса», «Кисик», «Кисит» и т.д.) и даже сделала специальную печать с кошечкой. О. Брик был котом (подписывался «Кис», «Кислит», «Кэс» и т.д.). _______________________________________ Л. БРИК — В. МАЯКОВСКИЙ <Середина ноября 1921 г. Рига — Москва> Волосеночек мой! Спасибо, за ласковое письмецо и за то, что думал обо мне в день моего рождения. Напиши честно — тебе не легче живется иногда без меня? Ты никогда не бываешь рад что я уехала? — Никто не мучает! Не капризничает! Не треплет твои и без того трепатые нервочки! Люблю тебя Щенит!! Ты мой? Тебе больше никто не нужен? Я совсем твоя, родной мой детик! Всего целую. Лиля _______________________________________ В.МАЯКОВСКИЙ— Л.БРИК <Перв. пол. января 1922 г. Москва — Рига> Дорогой Мой Милый Мой Любимый Мой Лилятик! Я люблю тебя. Жду тебя целую тебя. Тоскую без тебя ужасно ужасно. Письмо напишу тебе отдельно. Люблю. Твой Твой Твой Шлем тебе немножко деньгов.  _______________________________________ В.МАЯКОВСКИЙ— Л.БРИК <28 декабря 1922 г. Москва> Лилек Я вижу ты решила твердо. Я знаю что мое приставание к тебе для тебя боль. Но Лилек слишком страшно то что случилось сегодня со мной что б я не ухватился за последнюю соломинку за письмо. Так тяжело мне не было никогда — я должно быть действительно черезчур вырос. Раньше прогоняемый тобою я верил во встречу. Теперь я чувствую что меня совсем отодрали от жизни что больше ничего и никогда не будет. Жизни без тебя нет. Я это всегда говорил всегда знал теперь я это чувствую чувствую всем своим существом, все все о чем я думал с удовольствием сейчас не имеет никакой цены — отвратительно. Я не грожу и не вымогаю прощения. Я ничего с собой не сделаю — мне через чур страшно за маму и люду с того дня мысль о Люде53 как то не отходит от меня. Тоже сентиментальная взрослость. Я ничего тебе не могу обещать. Я знаю нет такого обещания в которое ты бы поверила. Я знаю нет такого способа видеть тебя, мириться который не заставил бы тебя мучиться. И все таки я не в состоянии не писать не просить тебя простить меня за все. Если ты принимала решение с тяжестью с борьбой, если ты хочешь попробовать последнее ты простишь ты ответишь. Но если ты даже не ответишь ты одна моя мысль как любил я тебя семь лет назад так люблю и сию секунду что б ты не ни захотела, что б ты ни велела я сделаю сейчас же сделаю с восторгом. Как ужасно расставаться если знаешь что любишь и в расставании сам виноват. Я сижу в кафэ и реву надо мной смеются продавщицы. Страшно думать что вся моя жизнь дальше будет такою. Я пишу только о себе а не о тебе. Мне страшно думать что ты спокойна и что с каждой секундой ты дальше от меня и еще несколько их и я забыт совсем. Если ты почувствуешь от этого письма что нибудь кроме боли и отвращения ответь ради христа ответь сейчас же я бегу домой я буду ждать. Если нет страшное страшное горе. Целую. Твой весь Я Сейчас 10 если до 11 не ответишь буду знать ждать нечего. _______________________________________ Это письмо, как и следующие, относится к двухмесячной разлуке между поэтом и Л. Брик, с 28 декабря 1922 г. по 28 февраля 1923 г., когда Маяковский жил в своей комнате в Лубянском проезде, а Л. Брик жила у себя в Водопьяном переулке. Решение о разлуке было принято, видимо, 27 декабря. За эти два месяца они должны были обдумать свои взаимоотношения, и они решили не видеться и не переписываться друг с другом. На самом деле они обменивались письмами и записками, передаваемыми через других людей. Как вспоминает Л. Брик: «Я сердилась на него и на себя, что мы не соблюдаем наших условий, но была не в силах не отвечать ему, очень сильно его любила, и иногда у нас возникала почти «переписка». _______________________________________ В.МАЯКОВСКИЙ— Л.БРИК <19 января 1923 г. Москва> Москва. Редингетская тюрьма56 19/I 23 Любимый милый мой солнышко дорогое Лиленок Может быть (хорошо если — да!) глупый Левка огорчил тебя вчера какими то моими нервишками. Будь веселенькая! Я буду. Это ерунда и мелочь. Я узнал сегодня что ты захмурилась не много, не надо Лучик! Конечно ты понимаешь что без тебя образованному человеку жить нельзя. Но если у этого человека есть крохотная надеждочка увидеть тебя то ему очень и очень весело. Я рад подарить тебе и вдесятеро большую игрушку что б только ты потом улыбалась. У меня есть пять твоих клочечков я их ужасно люблю только один меня огорчает последний — там просто «Волосик спасибо» а в других есть продолжения — те мои любимые. Ведь ты не очень сердишься на мои глупые письма. Если сердишься то не надо — от них у меня все праздники. Я езжу с тобой пишу с тобой, сплю с твоим кошачьим имечком и все такое Целую тебя если ты не боишься быть растерзанной бешеным собаком. Твой Щен он же Оскар Уайльд он же шильонский узник он же: сижу — за решеткой в темнице — сухой (это я сухой, а когда надо буду для тебя жирный). Любимый помни меня <…>. Поцелуй Клеста. Скажи чтоб не вылазил — я же не вылажу! _______________________________________ «Лиличка, Мне все кажется, что ты передумала меня видеть, только сказать этого как-то не решаешься:—жалко. Прав ли я? Если не хочешь — напиши сейчас, если ты это мне скажешь 28-го (не увидев меня), я этого не переживу. Ты совсем не должна меня любить, но ты скажи мне об этом сама, прошу. Конечно, ты меня не любишь, но ты мне скажи это немного ласково. Иногда мне кажется, что мне придумана такая казнь — послать меня к черту 28-го. Детик, ответь (это как раз «очень нужно»). Я подожду внизу. Никогда, никогда в жизни я больше не буду таким. И нельзя. Детик, если черкнешь, я уже до поезда успокоюсь. Только напиши — верно, правду! Целую Твой Щен». _______________________________________ «Милый, дорогой Лилёк, Посылая тебе письмо, я знал сегодня, что ты не ответишь. Ося видит, я не писал. Письмо это — оно лежит в столе. Ты не ответишь потому, что я уже заменен, что я уже не существую для тебя. Я не вымогаю, но, Детка, ты же можешь сделать двумя строчками то, чтоб мне не было лишней боли. Боль чересчур! Не скупись, даже после этих строчек — у меня остаются пути мучиться. Строчка не ты! Но ведь лишней боли не надо, детик. Если порю ревнивую глупость — черкни — ну, пожалуйста. Если это верно,— молчи. Только не говори неправду — ради бога». _______________________________________ «Лиличка. Напиши какое-нибудь слово здесь. Дай Аннушке. Она мне снесет вниз. Ты не сердись. Во всем какая-то мне угроза. Тебе уже нравится кто-то. Ты не назвала даже мое имя. У тебя есть. Все от меня что-то таят...» _______________________________________ «Лилик. Пишу тебе сейчас потому, что при Коле не мог тебе ответить. Я должен тебе написать сейчас же, чтоб моя радость не помешала мне дальше вообще что-либо понимать. Твое письмо дает мне надежды, на которые я ни в коем случае не смею рассчитывать и рассчитывать не хочу, так как всякий расчет, построенный на старом твоем отношении ко мне, может создаться только после того, как ты теперешнего меня узнаешь... Мои письмишки к тебе тоже не должны и не могут браться тобой в расчет — т.к. я должен и могу иметь какие бы то ни стало решения о нашей жизни (если такая будет) только к 28-му. Это абсолютно верно — т.к. если б я имел право и возможность решить что-нибудь окончательно о жизни сию минуту, если б я мог в твоих глазах ручаться за правильность — ты спросила бы меня сегодня и сегодня же дала б ответ. И уже через минуту я был бы счастливым человеком. Если у меня уничтожится эта мысль, я потеряю всякую силу и всю веру в необходимость переносить весь мой ужас. Я с мальчишеским лирическим бешенством ухватился за твое письмо. Но ты должна знать, что ты познакомишься 28 с совершенно новым для тебя человеком. Все, что будет между тобой и им, начнет слагаться не из прошедших теорий, а из поступков с 28, из дел твоих и его. Я обязан написать тебе это письмо потому, что сию минуту у меня такое нервное потрясение, которого не было с ухода. Ты понимаешь, какой любовью к тебе, каким чувством к себе диктуется это письмо. Если тебя пугает немного рискованная прогулка е человеком о котором ты только раньше понаслышке знала, что это довольно веселый и приятный малый, черкни, черкни сейчас же. Прошу и жду. Жду от Аннушки внизу. Я не могу не иметь твоего ответа. Ты ответишь мне, как назойливому другу, который старается «предупредить» об опасном знакомстве: «Идите к черту, не ваше дело — так мне нравится!» Ты разрешила мне написать, когда мне будет очень нужно — это очень сейчас пришло. Тебе может показаться — зачем это он пишет, это и так ясно. Если так покажется, это хорошо. Извини, что я пишу сегодня, когда у тебя народ — я не хочу, чтобы в этом письме было что-нибудь от нервов надуманное. А завтра это будет так. Это самое серьезное письмо в моей жизни. Это не письмо даже, это: существование. Весь я обнимаю один твой мизинец. Щен.  _______________________________________ Л. БРИК — В. МАЯКОВСКИЙ Володенька, как ни глупо писать, но разговаривать с тобой мы пока не умеем: жить нам с тобой так, как жили до сих пор — нельзя. Ни за что не буду! Жить надо вместе; ездить — вместе. Или же — расстаться — в последний раз и навсегда. Чего же я хочу. Мы должны остаться сейчас в Москве; заняться квартирой. Неужели не хочешь пожить по человечески и со мной?! А уже, исходя из общей жизни — все остальное. Если что нибудь останется от денег можно поехать летом вместе, на месяц; визу как нибудь получим; тогда и об Америке похлопочешь65. Начинать делать все это нужно немедленно, если, конечно, хочешь. Мне — очень хочется. Кажется — и весело и интересно. Ты мог бы мне сейчас нравиться, могла бы любить тебя, если бы был со мной и для меня. Если бы, независимо от того, где были и что делали днем, мы могли бы вечером или ночью вместе рядом полежать в чистой удобной постели; в комнате с чистым воздухом; после теплой ванны! Разве не верно? Тебе кажется — опять мудрю, капризничаю. Обдумай серьезно, по взрослому. Я долго думала и для себя — решила. Хотелось бы чтобы ты моему желанию и решению был рад, а не просто подчинился! Целую. Твоя Лиля <кошечка>. _______________________________________ В июле 1923 г. Маяковский и Брики уехали в Германию. В Америку Маяковский попал только в 1925 г. |
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Письма: В.Маяковский - Л.Брик | Вера_Паничкина - Блокнот |
Лента друзей Вера_Паничкина
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»