|
<>Быть возлюбленной Валерия Яковлевича Брюсова оказалось губительным не для одной женщины. В 1913 году его роман с поэтессой Надеждой Львовой заканчивается ее самоубийством. Брюсов тяжело переживал ее смерть и отправился на фронт военным корреспондентом.
Такой же трагедией обернулись и отношения с Ниной Петровской, семь лет бывшие предметом обсуждения всего московского бомонда. Нина была замужем за владельцем издательства, поэтому пробовала силы в литературе, но особых писательских талантов не проявила. Зато прекрасно вписалась в богемный круг с его культами черной магии, спиритизма и эротики.
Нина увлеклась Андреем Белым, а когда он бросил ее, сблизилась с Брюсовым, чтобы досадить прошлому любовнику, ведь имя Брюсова гремело по всей России. Валерий Яковлевич писал с Нины главную героиню своего «Огненного ангела», Ренату, чувственную, истеричную, склонную к мистике и экзальтации, оторванную от быта, от людей, жаждущую гибели.
Нина вошла в роль Ренаты целиком и полностью, даже заявляла, будто хочет умереть, чтобы Брюсов списал с нее смерть Ренаты, и тем самым стать «моделью для последней прекрасной главы».
Нина ревновала Валерия Яковлевича к его творчеству и деятельности, и стала ему в тягость. В попытке разжечь былую страсть, она стала изменять Брюсову, затем увлеклась наркотиками, морфием и чуть не умерла. Оправившись от болезни, решила навсегда уехать из России, жила в Европе, писала Брюсову страстные письма, по-прежнему воображала себя Ренатой.
Пыталась покончить с собой, выбросившись из окна, но лишь сломала ногу и осталась хромой. После этого вернулась к наркотикам, много пила, страдала тяжелым нервным расстройством. Последние годы Нина прожила в ужасной нищете, голодала и даже просила милостыню. А вскоре после смерти Брюсова предприняла еще одну попытку самоубийства - на этот раз успешную.
***
Да, можно любить, ненавидя,
Любить с омраченной душой,
С последним проклятием видя
Последнее счастье - в одной!
О, слишком жестокие губы,
О, лживый, приманчивый взор,
Весь облик, и нежный и грубый,
Влекущий, как тьма, разговор!
Кто магию сумрачной власти
В ее приближения влил?
Кто ядом мучительной страсти
Объятья ее напоил?
Хочу проклинать, но невольно
О ласках привычных молю.
Мне страшно, мне душно, мне больно...
Но я повторяю: люблю!
Читаю в насмешливом взоре
Обман, и притворство, и торг...
Но есть упоенье в позоре
И есть в униженьи восторг!
Когда поцелуи во мраке
Вонзают в меня лезвие,
Я, как Одиссей о Итаке,
Мечтаю о днях без нее.
Но лишь Калипсо я покинул,
Тоскую опять об одной.
О горе мне! жребий я вынул,
Означенный черной чертой!
1911
***
Женщине
Ты - женщина, ты - книга между книг,
Ты - свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.
Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.
Ты - женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты - в наших безднах образ божества!
Мы для тебя влечем ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся - от века - на тебя!
11 августа 1899
источник: сайты интернета
фон для рамки undina77
|
[550x450]