Осенний холодок. Пирог с грибами.
Калитки шорох и простывший чай.
И снова неподвижными губами короткое, как вздох: "Прощай, прощай". "Прощай, прощай..."
Да я и так прощаю всё, что простить возможно,
обещаю И то простить, чего нельзя простить.
Великодушным мне нельзя не быть.
Прощаю всех, что не были убиты тогда, перед лицом грехов своих.
"Прощай, прощай.." Прощаю все обиды, обеды у обидчиков моих.
"Прощай.." Прощаю, чтоб не вышло боком. Сосуд добра до дна не исчерпать.
Я чувствую себя последним богом, единственным умеющим прощать.
"Прощай, прощай..." Старания упрямы (знать, мне лишь не простится одному),
но горести моей прекрасной мамы прощаю я неведомо кому.
"Прощай, прощай..." Прощаю, не смущаю угрозами, надежно их таю.
С улыбкою, размашисто прощаю, как пироги, прощенья раздаю.
Прощаю побелевшими губами, пока не повторится всё опять:
осенний горький чай, пирог с грибами и поздний час - прощаться и прощать.
БУЛАТ ОКУДЖАВА
Булат Окуджава
Надежда, белою рукою сыграй мне что-нибудь такое,
чтоб краска схлынула с лица, как будто кони от крыльца.
Сыграй мне что-нибудь такое, чтоб ни печали, ни покоя, ни нот, ни клавиш и ни рук...
О том, что я несчастен, врут.
Еще нам плакать и смеяться, но не смиряться, не смиряться.
Еще не пройден тот подъем. Еще друг друга мы найдем...
Все эти улицы - как сестры.
Твоя игра - их говор пестрый, их каблуков полночный стук...
Я жаден до всего вокруг.
Ты так играешь, так играешь, как будто медленно сгораешь.
Но что-то есть в твоем огне, еще неведомое мне