Иосиф Бродский
Я дважды пробуждался этой ночью и брел к окну,
и фонари в окне, обрывок фразы, сказанной во сне, сводя на нет,
подобно многоточью не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот, проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки, ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки и выключатель.
И бредя к окну, я знал, что оставлял тебя одну там, в темноте, во сне,
где терпеливо ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва умышленного.
Ибо в темноте - там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те двуспинные чудовища,
и дети лишь оправданье нашей наготе
в какую-нибудь будущую ночь ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь, еще никак не названных
- тогда я не дернусь к выключателю и прочь руки не протяну уже,
не вправе оставить вас в том царствии теней, безмолвных,
перед изгородью дней, впадающих в зависимость от яви, с моей недосягаемостью в ней.