ПЕСНЯ КОНЧЕННОГО ЧЕЛОВЕКА.

Истома ящерицей ползает в костях,
И сердце с трезвой головой не на ножах,
И не захватывает дух на скоростях,
Не холодеет кровь на виражах.

И не прихватывает горло от любви,
И нервы больше не в натяжку,- хочешь - рви,-
Провисли нервы, как веревки от белья,
И не волнует, кто кого,- он или я.

Я на коне,- толкни - я с коня.
Только "не", только "ни" у меня.


Не пью воды - чтоб стыли зубы - питьевой
И ни событий, ни людей не тороплю,
Мой лук валяется со сгнившей тетивой,
Все стрелы сломаны - я ими печь топлю.

Не наступаю, и не рвусь, а как-то так...
Не вдохновляет даже самый факт атак.
Сорвиголов не принимаю и корю,
Про тех, кто в омут головой,- не говорю. Я на коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня.


И не хочу ни выяснять, ни изменять
И ни вязать и ни развязывать узлы.
Углы тупые можно и не огибать,
Ведь после острых - это не углы.

Любая нежность душу не разбередит,
И не внушит никто, и не разубедит.
А так как чужды всякой всячины мозги,
То ни предчувствия не жмут, ни сапоги. Я на коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня.



Не ноют раны, да и шрамы не болят -
На них наложены стерильные бинты!
Не бесят больше, не свербят, не теребят
Ни мысли, ни вопросы, ни мечты.

Не знаю скульптор, врос ли в профиль слепит ли!
Ни пули в лоб не удостоюсь -- ни петли.
Я весь прозрачный, как раскрытое окно,
Я неприметный, как льняное полотно. Толка нет,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня.


Ни философский камень больше не ищу,
Ни корень жизни,- ведь уже нашли женьшень.
Не напрягаюсь, не стремлюсь, не трепещу
И не пытаюсь поразить мишень.

Устал бороться с притяжением земли -
Лежу,- так больше расстоянье до петли.
И сердце дергается, словно не во мне,-
Пора туда, где только "ни" и только "не". Я на коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня.

1972.


















Не славы и не коровы,
Не шаткой короны земной -
пошли мне, господь, второго -
чтоб вытянул петь со мной!

Прошу не любви ворованной,
не денег, не орденов -
пошли мне, господь, второго,
чтоб не был так одинок.

Чтоб было с кем пасоваться,
аукаться через степь,
для сердца, не для оваций,
на два голоса спеть!

Чтоб кто-нибудь меня понял,
не часто, ну, хоть разок.
Из раненых губ моих поднял
царапнутый пулей рожок.

И пусть мой напарник певчий,
забыв, что мы сила вдвоем,
меня, побледнев от соперничества,
прирежет за общим столом.

Прости ему. Пусть до гроба
одиночеством окружен.
Пошли ему, бог, второго -
такого, как я и он.

Андрей Вознесенский. Взгляд. Стихи и поэмы.
Советский писатель. Москва. 1972.