У меня жутко болят крылья... то ли растут, то ли отсыхают... погода не летная, метла не заводится, а в ступе мне тесно. А между хребтами будто какой-то шаловливый гном играет золотой иголочкой, выдерживая меня на стойкость. Зато спинка всегда ровная. И малоподвижная.
В подвалах и подземельях, глубоко внутри моих Солнечных замков, живут демоны и монстры. Некоторые из них от времени и обездвиженные цепями, уже окаменели и не беспокоят меня. Но вот они зашевелились, заурчали и разволновались. Спущусь- ка я поболтаю с ними, пока я стала вновь домашней. Перекличка показала, что один все- таки сбежал. Ловим... ли...
Вот так она плачет, а так смеётся,
А так играет у края ветра,
Вот так ей спится, а так поётся
Там, где не пел ни один из смертных,
Там, где ни ангел и ни бродяга
Не оставляли следов от века,
Там, где так больно и где так ярко,
И где слишком жарко для человека.
Где то ли кто-то, а то ли нечто
О том поёт, что Бог это птица,
Где смерти просила дочь человечья,
Чтоб вновь родиться и вновь разбиться -
Там, где ни ангел и ни бродяга
Не оставляли следов от века,
Там, где так больно и где так жарко,
И где слишком ярко для человека.
В полночь, прикрывшись одеждой из лилий,
Она проходит от двери к двери,
Она может сделать, чтоб её любили
Люди и птицы, рыбы и звери,
От жала пчелы и до жалости cello* -
Обо всём расскажет её тело,
Перед тем, как уйти в темноту могилы,
Она сделает так, чтоб её любили!
Ольга Арефьева
1992
