Но,  кроме  разлива  Днепра,  в  Киеве  начинался и  другой  разлив  - солнечного сияния, свежести, теплого и душистого ветра.

   На Бибиковском  бульваре распускались клейкие пирамидальные тополя. Они наполняли окрестные  улицы запахом ладана. Каштаны выбрасывали первые листья - прозрачные, измятые, покрытые рыжеватым пухом.

     Когда  на каштанах расцветали желтые и  розовые свечи, весна  достигала разгара.  Из вековых  садов  вливались  в  улицы  волны прохлады,  сыроватое дыхание молодой травы, шум недавно распустившихся листьев.

     Гусеницы ползали  по тротуарам даже  на Крещатике. Ветер  сдувал в кучи высохшие лепестки. Майские  жуки  и бабочки залетали  в вагоны трамваев.  По ночам  в  палисадниках  пели соловьи. Тополевый пух, как черноморская  пена, накатывался прибоем на панели. По краям мостовых желтели одуванчики.

     Над открытыми настежь окнами кондитерской и кофеен натягивали полосатые тенты  от солнца. Сирень, обрызганная водой, стояла на ресторанных столиках. Молодые киевлянки искали в гроздьях сирени цветы из  пяти лепестков. Их лица под соломенными летними шляпками приобретали желтоватый матовый цвет.

     Наступало время киевских садов. Весной  я все  дни напролет пропадал  в садах.  Я играл там,  учил  уроки, читал. Домой приходил  только  обедать  и ночевать.

     Я знал  каждый  уголок огромного  Ботанического  сада  с  его оврагами, прудом и густой тенью столетних липовых аллей.

     Но  больше  всего  я любил Мариинский  парк  в  Липках около дворца. Он нависал над Днепром. Стены лиловой и белой сирени высотой в три человеческих роста звенели и качались от множества пчел. Среди лужаек били фонтаны.

     Широкий пояс  садов тянулся  над красными глинистыми обрывами Днепра - Мариинский и Дворцовый парки, Царский и Купеческий сады. Из Купеческого сада открывался прославленный вид на Подол. Киевляне очень  гордились этим видом. В  Купеческом  саду все  лето играл  симфонический оркестр. Ничто не  мешало слушать музыку, кроме протяжных пароходных гудков, доносившихся с Днепра.

     Последним садом  на  днепровском  берегу  была Владимирская  горка. Там стоял памятник князю Владимиру с большим  бронзовым крестом в руке. В  крест ввинтили электрические  лампочки. По вечерам их зажигали, и  огненный  крест висел высоко в небе над киевскими кручами.

 «Повесть о жизни» К.Г.Паустовского