Кто-то выплеснул в стылый вечер разведенный водой пастис.
Тот, Который условно вечен, выпускает меня пастись
в облысевшие напрочь парки, в лабиринт человечьих нор,
отобрав у старухи-парки мой отсроченный приговор.
Мокрым снегом блюёт предзимье – много выпивки натощак.
Тусклый месяц, маньяк-насильник, сунет руку в карман плаща,
не ножом – вороненым дулом ткнет под ребра, сорвется в визг.
Тот, Который меня придумал, удивленно посмотрит вниз.
Я глотаю бессонный город, застарелой тоской давясь –
современный римейк Гоморры, переснятый в сто первый раз.
Уроборосом вдоль по краю замыкаю неровный круг.
Тот, Который в меня играет, прекращает свою игру.
Поцелую троллейбус в морду, к тротуару прижмусь щекой,
подо мной шевельнется город бестолковым слепым щенком.
Поводок (пуповина? лонжа?) перерезан осколком льда.
Тот, с Которым мы так похожи, улыбается в никуда.
У меня впереди свобода беспощаднее палача:
пить вино, обсуждать погоду, иногда посещать врача,
ездить в Сочи и на Ривьеру, выть от боли и снова пить…
Тот, в Которого я не верю, как посмел ты меня забыть?!
Жизнь – попытка начать ab ovo. Глина лавой кипит в горсти,
тишина заглушает Слово, что могло бы меня спасти –
все равно. Матерясь и плача, огрызаясь, по швам треща,
я уже не могу иначе…
Нет, ни жалости, ни подачек –
просто встречу пообещай.
© Copyright: Светлана Ширанкова
 [620x]
[620x]
Они смеются – ты тоже слышишь? Они нас делят на инь и янь,
зовут молиться, гулять по крышам, в кусты заталкивать свой рояль, гореть в кострах фанатичной веры, тонуть в болотах любви слепой… Они измажут полнеба серым, а что достанется нам с тобой?
В кладовке заперты банки с краской, я знаю место, где спрятан ключ,
но ты читаешь ребенку сказку, а я расплакаться не хочу.
Они меняют свои расклады и прячут козыри в рукава,
а мы так громко кричим «Не надо», что глушим собственные слова.
Они, эстетствуя, строят замки, разносят хижины в пыль и грязь.
Внутри на стенах – стальные рамки, куда нас втиснули, не спросясь,
а мы стремимся обратно слиться, сдирая кожу об их края.
Искрится сон на твоих ресницах, в котором царствует злой ноябрь,
в котором стылый прозрачный воздух пластает горло осколком льда. Еще немного – и будет поздно, и мы разделимся навсегда.
Они, конечно, совсем не злые, им вечность высветлила глаза.
Они сжигают свои мосты и боятся даже взглянуть назад,
где было (не было? было?) счастье, и поцелуи до вспухших губ,
и подвозивший бесплатно «частник» до забегаловки на углу,
где крепкий кофе горчил полынью и звезды падали с люстры вниз…
И мы, которые были ими, еще пытаемся вновь срастись.
© Copyright: Светлана Ширанкова
[620x]
Белым-бело! – И в этом белом гимне
Явилась нам болезненно остра
Необходимость тут же стать другими,
Уже совсем не теми, что вчера.
Как будто Бог, устав от наших каверз,
От ссор и дрязг, от жалоб и нытья,
Возвёл отныне снег, крахмал и кафель
В разряд святых условий бытия.
И вдруг шаги и разговоры стихли,
И тишина везде вошла в закон
Как результат большой воскресной стирки
Одежд, религий, судеб и знамён.
© Copyright: Леонид Филатов
Валюша |
|
|