Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Варлам Тихонович Шаламов (1907 - 1982)
Русская литература — не знала более страшной биографии
Впервые Варлам Тихонович Шаламов был арестован в 1929 году за распространение ленинского «Письма к съезду».
Отсидел три года на Вишере, вышел.
В 1937 году Варлам Тихонович сел как троцкист, получил пять лет, в лагере, похвалил в каком-то разговоре эмигранта Бунина и накануне освобождения получил еще десять...
Рублев.
Когда-то самый лучший
Российский богомаз,
Что попадать научен
Не в бровь, а прямо в глаз,
Знакомых сельских модниц,
Ведя на небеса,
Одел под богородиц –
Иконы написал.
Конечно, он язычник
Без всяких выкрутас,
И явно неприличен
Его иконостас.
Но клобуки и митры
Знакомых мужиков
Сошли с такой палитры,
Исполненной стихов,
Что самый строгий схимник,
Прижизненный святой,
Смущен, как именинник,
Подарка красотой.
И Бог их не осудит
Хотя бы потому,
Что их не судят люди,
Любезные ему.
И Петр, узнав Андрея
Под ангельским венцом,
Закрестится скорее
И ниц падет лицом.
В картинной галерее,
Где вовсе не собор,
О тех же эмпиреях
Заходит разговор.
Стоят немея люди
И думают одно:
Заоблачное чудо
На землю сведено.
Все нам покажет сразу,
Загадочно легка,
Невежды богомаза
Наивная рука.
"Воспоминания о Колыме"
Варлам Шаламов.
"...Помощник Генерального прокурора СССР А. Я. Вышинского, бывший одесский прокурор Лупилов. Это был очень культурный человек, единственный человек в бараке, читавший книги постоянно. У него я взял и прочел тоже мемуары Шелгунова и Михайлова, перечел хорошо известную мне книгу как заново. Лупилов был тем человеком, который в разговоре о желаниях сказал, что хочет умереть в больнице, только в больнице, не в бараке, не на прииске под сапогами конвоиров, не под сапогами следователя, не под прикладами. Дух у него был боевой, у Лупилова. В шахту его не брали. Он замерзал на поверхности. А сапоги и приклады вынес с какого-то прииска 38-го года. Зимой, военной зимой, голодной зимой 41-го года Лупилов получил посылку, в которой был табак — его раскрали по дороге —
и хороший, даже щегольской костюм вольного образца. Лупилов [нрзб] вручил костюм хлеборезу Феде Столбникову. Дар подействовал. Лупилов был освобожден от работы. Ел хлеб с утра до вечера. Позже он умер от алиментарной дистрофии.
Железную койку напротив занимал Миша Оксман — крепильщик, напарник Бартенева. Оксман был политработник, начальник политотдела дивизии Красной Армии. Маршал Тимошенко, первым требованием которого при вступлении в любую должность было удалить всех евреев, вышиб Оксмана и обеспечил ему место на Колыме. Шаденко, который к этому делу руку приложил, тоже мог бы кое-что рассказать об аресте Оксмана. Сроку у него было пять лет. Малоразговорчивый, замкнутый Оксман оживился с началом войны. Начал строить планы, проекты. Речь идет не о заявлениях на фронт, я не знаю, кто из нашего барака подавал такое заявление. Во всяком случае, обнаружилось, как много у нас военных. С Оксманом же мы простояли немало ночей, чтобы выпросить у хлебореза хоть корку хлеба.
Напротив Оксмана и тоже на нижних нарах спал Александр Дмитриевич Ступицкий, бывший профессор артиллерийской академии, делегат 2-го съезда Советов. Срок у него был поболее, чем у Оксмана. Ступицкий на Аркагале работал десятником на поверхности, выгружал уголь, следил за выгрузкой угля и породы. Поворотливый, быстрый, хотя и заросший сединой, Ступицкий был энергичным работником. Его хлопотливое дело кипело даже в большой мороз. Именно Ступицкий сказал мне 23 июня, что началась война, что немцы бомбят Севастополь..."
Я видел все: песок и снег,
Пургу и зной.
Что может вынесть человек —
Все пережито мной.
И кости мне ломал приклад,
Чужой сапог.
И побился об заклад,
Что не поможет Бог.
Ведь Богу, Богу–то зачем
Галерный раб?
И не помочь ему ничем,
он истощен и слаб.
Я проиграл свое пари,
Рискуя головой.
Сегодня — что ни говори,
Я с вами и живой.
Я — северянин. Я ценю тепло,
Я различаю — где добро, где зло.
Мне нужен мир, где всюду есть дома,
Где белым снегом вымыта зима.
Мне нужен клен с опавшею листвой
И крыша над моею головой.
Я — северянин, зимний человек,
Я каждый день ищу себе ночлег.
Реабилитирован Варлам Тихонович Шаламов был в 1954. Позже он писал:
«Мне было свыше 45 лет, я старался обогнать время и писал день и ночь стихи и рассказы. Каждый мой рассказ — пощечина сталинизму… Каждый мой рассказ — абсолютная достоверность документа… Лагерь — отрицательная школа с первого до последнего дня для кого угодно. Но уж если ты видел, надо сказать правду, как бы она ни была страшна. Потребность в такого рода документах чрезвычайно велика. Ведь в каждой семье, и в деревне, и в городе, среди интеллигенции, рабочих и крестьян были люди, или родственники, или знакомые, которые погибли в заключении. Это и есть тот русский читатель да и не только русский, — который ждет от нас ответа».
Дальнейшая одинокая жизнь писателя протекала в упорном литературном труде. Однако при жизни Варлама Шаламова не были напечатаны его «Колымские рассказы». Из стихов была опубликована очень малая их часть, да и то нередко в исковерканном виде…
Варлам Тихонович Шаламов 17 января 1982 года, потерявш
ий слух и зрение, совершенно беззащитный в Доме инвалидов Литфонда, до конца испивший чашу непризнания при жизни умер .
«Колымские рассказы» — главный труд писателя В.Т. Шаламова. 20 лет он отдал их созданию.
20 лет жизни прошли в ледяном аду Вишеры и Колымы. 20 лет после его смерти происходит познание, открытие Писателя, Поэта, Человека…
Творчество Варлама Шаламова — истинный памятник мученикам Колымы, «реквием по погибшим», правдивое свидетельство трагедии XX века.
Варлам Тихонович - Дом для инвалидов и престарелых N 9, февраль 1980
Я думал, что будут о нас писать
Кантаты, плакаты, тома;
Что шапки будут в воздух бросать
И улицы сойдут с ума.
Когда мы вернемся в город — мы,
Сломавшие цепи зимы и сумы,
Что выстояли среди тьмы.
Но город другое думал о нас,
Скороговоркой он встретил нас.
Варлам Шаламов. 1961
Благодаря сохранившейся копии портрета в 2001 стало возможным восстановить памятник Варламу Тихоновичу на могиле, варварски исковерканной и разрушенной вандалами, позарившимися на бронзу.
Из записок И. Емельяновой о В. Шаламове: «54–й, 55–й, 56–й… Время крепнущих надежд, волшебных возвращений, встреч после неслыханных разлук…
Помню Шаламова, возникшего на пороге дома в брезентовом дождевике с рюкзаком за плечами и его необыкновенное опаленное, сожженное навеки колымскими ветрами лицо, его почти обугленные руки, весь он как живая память человеческого горя. И когда заговорили о проекте памятника замученным в лагерях (якобы предложил Хрущев), я увидела таким памятником Шаламова, каким он возник на пороге нашей квартиры первый раз».
В 1991 году на первом этаже дома, где жила семья писателя, был открыт мемориальный музей В.Т. Шаламова.
Символом музея стала Лиственница, доставленная с Колымы. «Это дерево познания добра и зла… Лиственница — дерево Колымы, дерево концлагерей»… — Шестьсот лет жизни лиственницы — это практическое бессмертие человека… Люди будут вдыхать ее запах не как память о прошлом, но как новую жизнь», — так писал Варлам Шаламов в рассказе «Воскрешение лиственницы».
Не мертвый мемориал, но живое чувство сопереживания — вот та истина, при которой возможен и действенен такой музей.
https://www.facebook.com/zemfira.devirgiliis?fref=photo
"Не плачьте обо мне, плачьте о себе и детях ваших"
Серия сообщений "Шаламов":
Часть 1 - Варлам Шаламов. Колымские рассказы
Часть 2 - Варлам Шаламов (18 июня 1907 - 17 января 1982)
...
Часть 6 - Варлам Шаламов. Фильмы
Часть 7 - Варлам Тихонович Шаламов. Что я видел и понял в лагере
Часть 8 - Варлам Тихонович Шаламов (1907 - 1982)