Это цитата сообщения Доктор_Хаус_Ру Оригинальное сообщение

"Охота на ведьм"

Как-то раз я был с делегацией во Франции. Делегация состояла из специалистов–дефектологов, а целью ее было знакомство с тем, как во Франции организовано сопровождение людей с аномальным развитием. В частности, членов делегации интересовала организация сети специальных дошкольных и школьных учреждениях. Во Франции же существует целая система, которая сопровождает эту социальную группу практически от рождения и до смерти, чего у нас нет и в помине. При этом, под "аномальным развитием" понимаются любые отклонения, в том числе врожденные физические дефекты. Разумеется, главным вопросом был вопрос социальной адаптации – как бы так "встроить" этих лиц в "нормальную жизнь" общества. При этом возник очень интересный вопрос, на который специалисты обращали внимание – а мы посетили практически все типы возможных учреждений, вплоть до ассоциации, обеспечивающей катание аномальных детей на лошадях – специфика восприятия обществом этой социальной группы.
Так вот, выявился довольно странный, быть может, с нашей точки зрения, факт: все проблемы развития чисто физического общество воспринимает "наура" – отсутствие рук, ног, последствия ДЦП (детского церебрального паралича), – в общем, любые ярко выраженные физические дефекты. При этом, общество относится к этой группе с нескрываемой симпатией – масса пожертвований, ассоциаций, помощь в том, помощь в сем, все автобусы в Париже оборудованы специальными площадками для подъема кресла-каталки, – в общем, забота общества о данной группе не имеет никаких границ. Но как только речь заходит о проблемах психического развития, все резко меняется. Общество относится к ним жестко, агрессивно, даже злобно, вплоть до "пострелять и забыть о проблеме". При этом, речь идет совсем не о странах "развитого фашизма", а о совершенно нормальном, гуманном европейском обществе. Специалисты, работающие в этой области, – с людьми, имеющими отклонения в ментальной или психической деятельности, – натыкаются на глухую стену, настолько глухую, что даже госсистема выделяет средства на поддержку этой деятельности крайне неохотно, в лучшем случае, по схеме: "с глаз долой – из сердца вон". При этом, надо сказать, к слепым относятся гораздо лучше, чем к глухим, проблема зрения включается как бы в раздел физических отклонений, а проблемы слуха – это как бы совсем другое.
Итак, что за фокусы? Это страх. Общество боится того, чего оно не понимает. Любой же страх всегда переходит в агрессию и, соответственно, люди, вызывающие этот страх, становятся буквально изгоями общества. Именно это имел в виду Зигмунд Фрейд, когда говорил, что, в известном смысле, именно страх является причиной многих психических проблем, когда общество боится взглянуть на свою же собственную природу. Итак, боясь взглянуть на те или иные элементы нашей собственной природы, мы категорически не желаем их наблюдать. Я был удивлен, когда узнал, что в Москве специальных детских садов и школ более 200 со среднесписочным составом 250 – 300 человек. То есть количество получается вполне приличное, но их вовсе и не видно, поскольку в Москве есть парки, зеленые зоны, да и вообще достаточно укромные уголки даже в центре города, где эти учреждения спокойно и существуют, часто без всяких вывесок.
Итак, каждое общество, не желая иметь дело с подобными проявлениями, стремится тем или иным путем от них избавиться. При этом, разумеется, ни о каком реальном лечении и сопровождении речь идти не может. Это и определяет клинический подход к данной группе больных, по крайней мере, в нашей, западной цивилизации, на протяжении последних веков.
В свое время Ганнеман, побывав в психиатрической лечебнице, был в полном ужасе от того, что он там увидел: пациентов держали в железных шкафах, били и при этом требовали, чтобы они стали "нормальными". Именно после этого посещения он стал достаточно активно и успешно применять гомеопатию для лечения таких больных. Да и у других гомеопатов было более чем достаточно случаев полного излечения психических заболеваний, даже несмотря на то, что многие больные в течение двух – трех лет находились в психиатрических клиниках без всякого улучшения. Собственно говоря, безрезультатное пребывание в психиатрическом стационаре часто и служило поводом обратиться к гомеопату, как к последней возможности получить помощь. Что обычно бросается в глаза, когда мы наблюдаем маниакально – депрессивные состояния? Что в период приступа – в состоянии возбуждения – человек становится неадекватно активен и опасен для себя и окружающих, что и является, пожалуй, главным и единственным поводом для проведения реальной терапии. Ну а после кризиса? Превращается в подавленного, неактивного, боящегося выйти на улицу человека; он не торопится устраиваться на работу, – все это симптомы обычного депрессивного состояния. Но давайте подумаем, как он должен себя ощущать? Уже в стационаре "по поводу обострения" он первым делом знакомится с тем, что лечение не слишком "полезно", а главное – не имеет никаких перспектив, поскольку лечить его будут всю оставшуюся жизнь.
Вы можете спросить: кто же формирует данное мнение, ведь ни один психиатр ни о диагнозе, ни о дальнейших перспективах с пациентом бесед не проводит? Но если мы считаем, что имеем дело с первым случаем обострения, то ровно в той же палате находится "группа опытных, видавших виды хроников", у которых госпитализация далеко не первая, и которые легко поделятся с коллегой по палате "реальными жизненными перспективами".
С другой стороны, есть, конечно, члены семьи. Но уже по поводу первой госпитализации с ними обязательно проведут разъяснительную беседу, "с чем мы, в общем-то, имеем дело", после чего мнение об опасности заболевания и его полной неизлечимости формируется достаточно быстро. При этом, пациент становится "странным больным, от которого надо требовать, чтобы он был нормальным". Таким образом, после первого пребывания в стационаре человек в курсе, что "он теперь больной", причем неизлечимый и, мало того, окружающие относятся к нему как к сумасшедшему.
Типичный случай: звонит мама по поводу "вялотекущей шизофрении", которая наблюдается у ребенка на протяжении 10 лет, при этом она сама пытается "подобрать что-то из гомеопатии". Проводим консультацию, выясняется, что при тех проявлениях, которые наблюдаются у ее ребенка, состояние его больше похоже на маниакально – депрессивное. Что значит "более похоже"? Во-первых, в любом случае нужно подробное исследование, ну а во-вторых, медицинской комиссией психиатрического учреждения диагноз уже поставлен. При этом выясняется, что после первого случая госпитализации, "вроде бы поставили диагноз МДП", а после второй госпитализации – "вроде бы вялотекущая шизофрения". Почему "вроде бы"? Карта в руки родных и близких никогда не попадает, и как уж психиатр обрисовал ситуацию, так оно, и будет.
Постепенно вырисовывается странная картина: в современной психиатрии заболевания по умолчанию делятся на две группы – условно излечимые (излечение теоретически возможно, то есть еще "есть надежда") и те, при которых ни о каком излечении речи и быть не может. Первая группа заболеваний проходит под условным кодом МДП – маниакально – депрессивные психозы, вторая группа – "вялотекущая" или не очень "вяло", но шизофрения. Надо сказать, это мнение психиатрии европейской больше склоняется к тому, что "психические заболевания неизлечимы вообще, и что применение методов психоанализа для данных групп больных могло бы быть весьма полезным".
А теперь давайте посмотрим, в чем "виновата" традиционная психиатрия. На самом деле, абсолютно ни в чем. Во-первых, как и вся современная западная медицина, она занимается проблемой острых случаев. И, в общем-то, это вполне понятный подход, поскольку пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Даже к участковому терапевту люди ходят по поводу обострений; если вдруг выясняется, что это обострение состояний хронических, то направляют к специалисту – эндокринологу, дерматологу, невропатологу, который в дальнейшем будет этим заниматься. Но даже стоматолог скажет, что обращаться к нему в случае острой боли – уже поздно, и если вы хотите, чтобы у вас были здоровые и сохранные зубы, обращаться к нему надо регулярно, хотя бы два раза в год. А что, почек, сердца и печени или психики это не касается? С чем имеет дело психиатрия? Вызов идет всегда по поводу острого случая. Но, уверяю вас, при любом названии болезни формироваться она начала за 8 – 10 лет до обострения. Что же хотят от психиатра? Чтобы обострение было снято. Надо сказать, что с данной задачей – снятием обострений – нейролептики справляются весьма надежно, что, кстати, является реальным достижением современной психиатрии. В общем, в железный ящик давно не сажают.
Другое дело, что любой аллопатический препарат компенсирует, но не излечивает, плюс те или иные негативные последствия. Перед психиатрией общество и не ставит задачу исцеления, ведь проблемы обострения она решает. Да и сами методы аллопатии, вполне адекватные в острых случаях, при хроническом течении заболеваний вовсе неэффективны, независимо от того, что это за заболевание. Так что дело не в психиатрии. Она лишь выполняет определенный социальный заказ в меру своих сил и возможностей. Другое дело, что жалобы мамы, что "сын на улицу не выходит" – не к психиатрии. В известном смысле, это задача максимального ограждения больного от социальной среды и от самого себя – совершенно правильно – чтобы не было эксцессов. Впрочем, с этим положением дел мама уже давно знакома, что ее и подвигло на поиски альтернативных решений, в том числе, и гомеопатии. Теперь давайте посмотрим, в каком же положении находится ее собственный сын: он лишен не только поддержки медицины в плане перспектив излечения, но даже поддержки семьи.

С.А. Никитин.
Гомеопатический психоанализ.

Серия сообщений "ПСИХОЛОГИЯ И ПСИХИАТРИЯ В ИНТЕГРАЛЬНОЙ МЕДИЦИНЕ":

Часть 1 - Третий не лишний, третий - основной
Часть 2 - Низкая самооценка и взрослая жизнь
...
Часть 12 - «Характерность» гомеопатии
Часть 13 - Интродукция
Часть 14 - "Охота на ведьм"
Часть 15 - У Бога много имен
Часть 16 - "Каждый слышит, как он дышит"
...
Часть 18 - Развитие патогенеза психических заболеваний.
Часть 19 - Мой муж - маменькин сынок
Часть 20 - Никитин С.А. Коммон сенс