Александр Сергеевич Пушкин, будучи а апофеозе своей славы, но в очередной раз испытывая страдания "жизненной безысходности", как-то излил свои смущения и чувства в известных четверостишиях Дар напрасный, дар случайный… (1828). Владыка Филарет , получив эти стихи (вероятно, через свою духовную дщерь Елизавету Хитрово), увидел в них не иначе как стон потерявшейся души, ропот самопожирающего отчаяния и, как духовный врач, сам взял в руки "лиру" и ответил также стихами:
Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум,
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светлый ум.
Поэт понял поэта и с воодушевлением написал:
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Серафима
В священном трепете поэт.

Однако в одной из рукописей Пушкина последняя строфа читается несколько иначе:
Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном трепете поэт.