Это цитата сообщения komor_valerya Оригинальное сообщение

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ОДНОЙ СТАРОЙ ДАМЫ, ПРОЖИВШЕЙ ИНТЕРЕСНУЮ И ПОЛНУЮ СОБЫТИЯМИ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 8.РОЖДЕНИЕ СЫНА, ПЕРЕЕЗД В ТАШКЕНТ, ГРЕХОПАДЕНИЕ

 

В Самарканде я дожидалась своих родов. Ходила я легко, мыла дома полы, убиралась, все это весело, без болей и каких-то признаков тяжелых родов. Наша соседка по дому, бывшая акушерка, встретив меня, сказала, что у меня будет девочка, т.к. я вся была какая-то круглая.  А муж в то время занимался оформлением командировки в Ташкент, поближе к нам, т.к. в Ташкенте тоже налаживали центральную энергетическую систему.

Перед моими родами он взял отпуск и приехал в Самарканд. Наконец 16-го июня у меня начались схватки. Мишка повез меня в роддом.

Тот самый роддом, где рожала

Там меня осмотрели, но не положили в общую палату, а на первый этаж, где лежали все с ненормальными родами, т.к. у меня на пальце ноги был нарывчик небольшой. «Ненормальными» родами оказались такие: какая-то узбечка родила во сне дома, другая пошла в баню, а когда вышла, то разродилась прямо на улице. Мне все твердили, что рожу я легко, т.к. ходила легко. И вот с 16-го июня начались мои муки. И рожала я почти 3 дня. Просыпалась от собственного ора. Силы иссякли полностью.

Не знаю, чем бы все кончилось, если бы мама от испуга не обратилась к своей сотруднице, брат которой был акушером-гинекологом. Тот утром 18-го июня пришел в наш роддом, устроил всем врачам разнос(он был самым известным гинекологом Самарканда и уважаемым). Врачи напугались, что действительно слишком долго тянется это все. Начали делать мне стимулирование.  Я лежала на столе и пыталась тужиться. Ничего не выходило. И тогда уже почти вечером они наложили  вакуум, т.к. ребенок  начал задыхаться. Вытянули вакуумом,  наступила такая легкость во всем теле!

Я только спросила слабым голосом, кто родился. «Сын»- ответила медсестра. Я умоляла показать мне его. Но нельзя было трогать ребенка после вакуума. Наконец, одна сестра сжалилась и поднесла мне ребенка. Боже мой! Голова, как удлиненная тыква!

 Меня отвезли в палату. На следующий день ребенка не приносят. На 3-й день тоже. У меня подскочила температура до 39 градусов. Хорошо еще, что женщины в палате подсказали, что надо сцеживать молоко! Ни один врач не подсказал, ни одна медсестра. Только после этого температура стала снижаться.

После родов сильно упал гемоглобин. Бедная мама каждый день таскала мне поллитровую банку морковного сока, печенку полужареную.   На 4-й день мне принесли ребенка. Да, а надо сказать, что до родов у нас с Мишкой были постоянные ссоры, как назвать ребенка. Он хотел непременно Олегом в честь отца. Я возмущалась, что и я бы хотела в честь погибшего отца назвать его Витольдом, но чтобы не спорить, предлагаю нейтральный вариант: Стас. Мишка все время был против. Когда же я родила, он подошел к окну и спросил: «Как там Стас?» Вопрос был закрыт сам по себе. В роддоме я пролежала одну неделю. Потом выписали, и мы поехали к  маме домой.

Мама наглядеться не могла на внука. Голова у него уже пришла в норму, стала кругленькой, нормальной. Муки доставляли мне кормежки.  Я постоянно ревела, когда его кормила, от боли. Чем только не смазывали! Трещины оставались. Так я промучалась 1,5 месяца, когда выяснилось, что  Стас теряет в весе. Проверили мое молоко. Из двух грудей выжали 2 столовых ложки молока! Конечно, этого было недостаточно. Мы начали прикармливать Стаса обычным коровьим молоком, т.к. тогда детских кухонь не было. И мой сын стал поправляться на глазах и расти. 

Мама со Стасом. Сыну здесь 6 месяцев

В это время я уже была с мамой одна. Михаил работал в Ташкенте, жил у наших на всем готовом, не давал им ни копейки, т.к. бабуся сказала, чтобы он лучше слал деньги нам. Об этом я узнала позднее, т.к. он врал мне безбожно, когда приезжал, говорил, что он дает деньги на питание бабушке. Нам с мамой не давал почти ни копейки. Практически мы жили на мамину зарплату. 

Я также просила его заниматься, пока нас нет. Потом мы будем мешать ему с ребенком. Бабуся потом сказала, что он не занимался, т.к., видите ли, скучал без нас.  Итак, весь год у него пошел прахом. Никакого  4-го курса он не закончил.

Яркое самаркандское воспоминание той поры: однажды мама меня отпустила с соседкой на концерт Анны Герман. Она приезжала в Самарканд и давала там концерты. Это было нечто незабываемое! Как она пела! Какое было на ней платье! Так и стоит перед глазами эта красивая женщина с совершенно необычным тембром голоса, который ни с кем не спутаешь.

Дом офицеров дореволюционной постройки. Здесь состоялись все выступления разных артистов и Анны Герман

Стас почти не давал нам по ночам спать. Рано утром, часов в 5, он просыпался и лежал с открытыми глазами. И хотя он не плакал в это время, но мама уже не спала. Бедная мама! Ей досталось от внука. Я со своей привычкой рано ложиться спать никак не могла понять, что этой мой ребенок и вставать к нему должна по ночам я. Вставала мама, жалея меня, когда я дрыхла без задних ног. Михаил приезжал раз в 2-3 недели. Оставался у нас дня 3. В это время я пыталась приучить его вставать ночью к сыну. Но не тут-то было: он спал почище меня. 

Так когда-то выглядела центральная улица Самарканда, им. Ленина

ТАШКЕНТ. РАБОТА В УНИВЕРСИТЕТЕ, МОЁ ГРЕХОПАДЕНИЕ

Постепенно наступило лето, я должна была переехать в Ташкент. Мы со Стасом поехали в Ташкент, как всегда, к бабусе. И как всегда, мой муж не удосужился найти квартиры.

Потом бабуся нашла комнатку у каких-то узбеков. Это была комнатушка с глиняным полом, на котором лежала камча (стеганое тонкое одеяло). Стояла кровать да Стаськина коляска в которой он спал.

Через месяц он заболел дизентерией, т.к. узбекские детишки все болели. Хорошо еще, что тетя Ванда привела врача- свою знакомую. Та велела 3 дня его ничем не кормить, затем 2 дня кормить только протертыми яблоками, а потом давать закрепляющие средства. Надо было посмотреть на моего сыночка, когда он плакал от голода и ручонками  показывал:»Дай!» Страшно было садиться и есть самой, я ела украдкой. И несмотря на все это я была в то время ужасно толстой. Как после родов раздобрела, так и никакие мучения не помогали скинуть лишний вес. Я выдержала из такого лечения только 2 дня. На третий стала кормить его яблоками. 2 дня кормила протертыми яблоками, а потом ему стало легче, начала прикармливать и давать закрепительные средства.

Наконец он поправился, но нам срочно надо было выбираться из этого гадюшника. Мне помог мой бывший одноклассник- Алик Аваков. Он нашел нам квартиру на ул. Першина. Там жила полугреческая семья: папа- грек, мама-русская, дочка Софа и двое сыновей – Костя и Толик. До чего же красивые были дети! 2 комнаты, которые она нам сдала, раньше принадлежали её старшей дочери, которая умерла после родов дочки. У неё было больное сердце, и ей нельзя было рожать. Но она так любила своего мужа, который непременно хотел ребенка, что решила родить. Но сама ушла из жизни.

Дом на Першина, где мы снимали комнату. Правда, фото 1997 года

С детьми мы быстро подружились. Я начала поиски работы, т.к. Стаса оставили пока в Самарканде с моей мамой,  она взяла отпуск и хотела потом еще взять без содержания. 

Мне помогли устроиться на работу в международный сектор Ташкентского аэропорта. Взяли на временную работу, т.к. должна была придти туда какая-то важная дочка важной особы. Работа была дежурствами через трое суток. Мы встречали иностранцев, прилетающих в Ташкент. Помню, часто летали самолеты из Кабула и Карачи. Было особенно много афганцев. Те из них, которые заканчивали институты в Ташкенте, вылетали на родину и буквально плевались в нашу сторону, оскорбляя страну и народ. Мы ничего не могли поделать, но я с тех пор возненавидела афганцев.

Как-то Михаил полетел в Самарканд за Стасом. Его надо было забирать, т.к. мама больше не могла сидеть с ним. Я воспользовалась свободным днем и двинулась навестить свою любимую тетю Таню Шмидт. Дома был Юрка. Тетя Таня решила нас отправить в кино.

Тот самый кинотеатр, куда я не дошла

Мы пошли с ним на фильм «Скарамуш». Перед началом зашли в какое-то кафе, выпили там 2 бутылки шампанского, и тут случилось то, чего не ожидали мы оба: Юрка предложил мне вместо кино пойти к другу. Во мне всколыхнулись все мои прежние чувства к нему.  И тут я совершила впервые грехопадение...  Я изменила. Потом мы поехали назад к нему, т.к. было поздно, и я оставалась у них ночевать. Помню, я лежала в кровати и заново все переживала, а рядом со мной лежала тетя Таня, курила, и говорила мне, что можно все вытерпеть в семейной жизни, но только нельзя изменять никогда. Вот и врезались её слова мне в душу. Много времени спустя, когда я ей рассказала о той ночи, она так расстроилась, решила, что это было какое-то наваждение с ней, т.к. она была бы счастлива, если бы у нас с Юркой все сложилось.

Вскоре мне пришлось расстаться с работой в аэропорту, но мне тут же помогли устроиться лаборанткой на кафедру иностранных языков гуманитарных факультетов ТашГУ. Каково же было мне видеть постоянно, что вся моя бывшая студенческая группа ,все, кто учился хуже меня и намного, уже преподаватели, а я должна выполнять их требования! Там мы сразу сошлись с Таисией Бостанджогло и Любой. С моими бывшими однокурсницами я как-то не очень общалась.

Я соскучилась по сыну, Михаил поехал за ним в Самарканд.

Приближался мой день рождения. День своего рождения я отмечала всегда во дворе. Я сдуру пригласила Юрку. Мой день рождения прошел как всегда весело.

Но встреча с Юркой, видимо, опять-таки оказала свое влияние на мою особу, слишком чувствительную и не умеющую врать. И ночью я назвала Михаила Юркой. Все. Я сама себя раскрыла. Конечно же я стала себя выговаривать. Но не на того напала: Михаил взялся за дело жестко. Он не поленился разыскать место работы Юрки, явился к нему и заявил, что я все рассказала, что он может не отпираться. Юрка, дурак, поверил, вместо того, чтобы выкрутиться тоже. И признался во всем, т.е. в нашей единственной связи. Я никогда не забуду, какой пришел Михаил домой. Он выпил по дороге коньяка. Дома я увидела почерневшего человека. Он выложил мне все. Не знаю, откуда у меня взялось такое спокойствие, но я ему сказала: «Ну что ж, я виновата. Значит, будем расходиться. Я уйду от тебя». Что тут с ним сталось! Он валялся у меня в ногах и просил не бросать его, он клялся, что простил меня и проч. В будущем все было перевернуто: он всем рассказывал, что это я валялась у него в ногах и просила не бросать меня. Я, дура, поверила его обещаниям. Как же я жестоко расплатилась за это потом!

Если бы он действительно постарался забыть, никогда бы мне не напоминал о моей измене, то, зная себя, я бы постоянно чувствовала такую вину перед ним! Я бы все делала, чтобы только ему угодить. Но для меня начались муки другого плана: он не давал мне покоя, он дергал меня и издевался надо мной, он в первую очередь рассказал об этом не только своей маме, но даже моей бабусе, моей маме- всем. А моя свекровушка рассказала на работе, где они трудились вместе с мамой. Так ей и этого показалось мало: она требовала, чтобы мама рассказала сестрам, а те- всему Самарканду.

Я тихо ненавидела его. Вот отсюда пошла огромная трещина. Видит Бог: если бы он повел себя по -другому, то моя эта измена была бы первой и самой последней. Чувство вины оставалось бы со мной на всю оставшуюся жизнь. Но …

Ко всему прочему он постоянно пугал меня, что отнимет у меня сына. Я, дура, верила, боялась. И хотя мама мне говорила, что этого никогда не случится, что ребенка никогда не отнимут у матери, тем не менее у меня оставался постоянный страх, т.к. я ожидала от него всяческой подлости. Я достаточно хорошо уже изучила его натуру.

Я после разговора с Михаилом встретилась с Юркой. Я только сказала ему, зачем же он раскололся,  ведь Мишка его взял на обмане. Бедный Юрка, откуда он мог знать, что существуют такие иезуиты? Одно он мне сказал, и мне было этого достаточно, чтобы больше не возвращаться к теме совместного проживания с ним: он сказал, что он, конечно же, будет рад, если я стану его женой, но вот к моему сыну он не привыкнет. Ну что ж, это было по крайней мере очень честно с его стороны, хотя, я думаю, если бы я тогда поступила иначе и ушла к Юрке со Стасом, он бы привык, как миленький.

Ровно год я терпела издевательства над собой и своей гордостью от Михаила. И потом вдруг решила, что хватит, и сказала ему, что я уже натерпелась. И сама... пошла в загул: я стала напропалую изменять Мишке, и каждый раз думала: а ну поймай меня теперь!

Если бы я тогда знала, что он мне сам изменял не только каждый год, но и каждый месяц, не только в Ташкенте, но еще и в Красноярске! Да я бы никогда в жизни не унижалась перед ним до такой степени и не чувствовала своей вины! Он очень умело скрывал все свои измены. Они всплыли все после нашего уже развода с ним, много лет спустя.

В это время на работе лаборанткой я встретилась на кафедре с той англичанкой, которая поставила мне когда-то «хор.» на госэкзаменов и из-за которой я была лишена красного диплома. Ох, и отыгралась же я на ней! Она подходила ко мне с просьбой, что-либо напечатать, но неизменно я ей отказывала под предлогом, что у меня много работы и что надо стать в очередь. В конечном счете я, конечно, выполняла эту работу, но ей приходилось ждать очень долго. Вот так «меленько» я мстила ей. По-моему, она меня тоже узнала, и даже не ходила жаловаться шефу, т.е. нашему зав . кафедрой, Марцинковскому Игорю Борисовичу. Да и не помогло бы ей это. Сам Марцинковский сразу же положил на меня глаз. Он приносил мне свои труды для перепечатки, т.е. я делала для него бесплатно работу для его диссертации. Ко всему прочему он ко мне был не равнодушен. Он всегда был на моей стороне. Кстати, так я научилась печатать.

На кафедре веселились часто с Женей –другой лаборанткой. Тогда появилась первая техника у нас, магнитофоны и всякая прочая техника. Мы ставили огромные кассеты в магнитофон и устраивали танцы в перерыв. Как же я любила танцевать! Я почти ни минуты не сидела на месте, все пыталась танцевать под музыку, даже если печатала.

Вскоре с кафедры ушел один преподаватель, и меня тут же провели благодаря Марцинковскому по конкурсу на преподавательскую работу. Я стала полноправной преподавательницей немецкого языка на филфаке очном, на истфаке и юрфаке заочном.

Тут пошла полная лафа: расписание было потрясающе выгодное для меня: понедельник и четверг я ездила на занятия со студентами. Было по 2 пары в эти дни. А в среду бывало заседание кафедры. Там мы просто болтали, чаще между собой обсуждали тряпки, новые фильмы, книги и проч. За все 5 лет моей работы я ни разу не брала бюллетень по болезни Стаса: меня всегда подменяли то Лариса Соловьева, то Таисия. А иногда подменяла и я их. У нас было в этом плане просто чудесно.

Наступил 66-й год. В день моего рождения 23-го апреля собрались снова все мои друзья с подруги во дворе. Мы хорошо погуляли.А Михаил в этот день поздно улетал в Москву. Расстались мы врагами буквально, т.к. после ухода гостей разругались.

Ссылки на другие части:

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429768572/ - часть 7

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429701161/ - часть 6

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429542860/- часть 5

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429322361/- часть 4

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429193104/- часть 3

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post429107488/- часть 2

http://www.liveinternet.ru/users/komrik/post428998466/- часть 1