Это цитата сообщения komor_valerya Оригинальное сообщение
ИСТОРИЯ ОДНОЙ СТАРОЙ ДАМЫ, ПРОЖИВШЕЙ ИНТЕРЕСНУЮ И ПОЛНУЮ СОБЫТИЯМИ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 3. ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ
Интересно: почему мы всегда помним имя первой учительницы? У нас была Фаина Григорьевна, уже старенькая, интеллигентная женщина. Мы её обожали.
В те годы девочки учились отдельно от мальчиков. Школы объединили только в 1954 году. Как-то первые классы вспоминаются не так ярко, потому что училась постоянно отлично, меня хвалили, мама получала похвальные грамоты каждый год.
Зато отлично помню, как мы с ней попеременно болели малярией. В те годы в Средней Азии она свирепствовала ещё. Причем иногда в очень опасной форме- "тропическая лихорадка". Это была очень страшная болезнь. Обычно начиналась с жуткого озноба. Накидывалось на себя все, что можно найти: пальто, шарфы, теплые вещи. Температура поднималась иногда выше 40 градусов, с жутким бредом. Я помню однажды свой бред: я лежала в кровати под грушевым деревом у бабушки. На дереве были кривые ветки. И вот в бреду эти ветки стали двигаться и приближаться ко мне, как щупальцы. Ещё хуже было, когда заболевала мама.
Мне 8 лет. После приступа малярии во дворе.
В школе устраивали к праздникам спектакли. Дети ставили пьески, мне ролей не давали, бесцветная была. Единственное, что мне доверялось- чтение стихов. Их я читала хорошо и знала много.
Огромное разочарование постигло меня в 8 лет, когда мама решила отдать меня в музыкальную школу, договорились даже, что я буду у кого-то там играть за деньги на пианино, вернее не играть, а учиться, Катя должна была оплачивать уроки. И вдруг я не прошла, сказали, что нет слуха, вернее, он есть, но можно обойтись и без музыки.
Какая жалость, что я не знала тогда о том, что в музыкальной школе обязательны хоровые занятия, которые развивают слух. Да и мама, видимо, забыла об этом, хотя сама занималась в свое время. Так это и осталось несбыточной мечтой: научиться играть на пианино. И кто бы мог подумать, что потом, уже в студенческие годы, мне скажут, что у меня «идеальный» слух! Я буду вести вторые голоса в хоре Дома народного творчества в Ташкенте. Вот и верь после этого музыкантам.
Самарканд. Небольшой, по моим представлениям провинциальный, узбекский город, в который в годы войны прибыло много эвакуированных и которые остались там навсегда. Какая богатая история! Но в детстве я ничего не знала об этом городе. Для меня существовала наша улица Энгельса, где мы играли весной и летом до одури в классики. Никто не мог обыграть меня. Несмотря на мою совсем не худую фигурку, догнать меня никто не мог, так быстро я могла мчаться.
Возле нас была воинская часть. Мы с радостью смотрели на солдатиков, когда их строем вели в баню мыться, с песнями и мочалками. Иногда в эту часть привозили кино, развешивали полотно, и близлежащим домам разрешалось заходить и смотреть фильмы, правда, все шли со своими стульчиками. Но самое потрясающее было, когда мы собирались вечером и шли в парк. Это был по моим детским воспоминаниям огромный парк, с тенистыми аллеями, с двумя эстрадными площадками, на которых играл духовой оркестр. Вся публика наряжалась в лучшие наряды, чинно прогуливались по аллеям родители с детьми, пары, молодежь. Не было хамства, грубости. Мы ели мороженое в кругляшках, иногда пили лимонад, когда мама получала зарплату. Кинотеатр на открытом воздухе, куда мы ходили на все трофейные и прочие фильмы по несколько раз, а на деревьях перед кинотеатром гроздьями висели мальчишки и бесплатно смотрели картины. После таких прогулок веселой гурьбой возвращались все соседи по домам. Особенно чудесно это было в самые жаркие летние дни, когда только в парке можно было почувствовать прохладу. Так продолжалось все 10 лет моей учебы в Самарканде в школе. Такое забыть невозможно. Особенно трофейные фильмы.
Сколько интересных фильмов мы пересмотрели в то время! Особенно запомнились американские фильмы 30-х годов
И еще одно незабываемое: моя курица Тюлюсенька. Как-то маме сестра её приятельницы подарила для меня цыпленка. Я назвала цыпленка «Тюлюсенькой» и возилась с ним, как с куклой. Цыпленок жил вместе с курами Софкиной бабушки. Потом Тюлюсенька начала нести яйца. Я никогда не забуду её первого яйца: это было огромное яйцо, все какое-то кривое и в буграх. Тяжко, видимо, дались ей эти роды. Но судьба сложилась так, что в 1952 г. мне сделали операцию аппендицита, и Катерина велела зарезать мою курочку, чтобы кормить меня куриным бульоном и мясом. Меня никто не мог заставить есть мясо, я рыдала, пыталась глотать бульон, но перед глазами стояла моя курочка. После этого я возненавидела куриные бульоны и мясо на всю почти жизнь.
В 1950 году впервые после отъезда в Ленинград приехал мамин брат, глухонемой, дядя Коля. И Колин друг сфотографировал нас всех во дворе бабули на фоне сирени.
В середине сидит бабуля. Отклонилась от неё Катя.Кстати, они были очень похожи. Рядом со мной моя мама. Стоят Коля и Леля. А вот мама была очень похожа на Колю!
Моя первая кукла появилась у меня тоже где-то в эти годы. Маме дали в кои-то веки путевку на лечение в Ялту. Мама, уезжая, спросила, что бы мне хотелось иметь, и я ответила, что куклу. Мама привезла мне первую в жизни куклу, да и единственную, пожалуй. С тех пор я постоянно люблю смотреть на куклы в магазинах, мечтала когда-то даже о дочери, чтобы можно было засыпать дочь куклами и самой любоваться ими.
Смутно, но кое-какие эпизоды довольно четко, вспоминается 1949 год, когда мы поехали к бабусе и тете Ванде в Краснодарский край, станицу Каневскую.
В станице Каневской 1949 год с сестрой Магдой
Мы ехали поездом очень долго. Время в Каневской вспоминается как сплошная обжираловка, т.к. жили они уже и тогда неплохо. Тетя Ванда была очень уважаемым врачом в больнице, готовила бабуся вкусно, тетя Ванда тем более. Помню только наше отстраненное общение с Магдой и полные амбары арбузов и дынь. Помню обратный путь домой, когда бабуся нагрузила нас продуктами. В нашем плацкартном вагоне отсек под койкой был забит продуктами. Стояла 3-литровая банка с медом. И запомнилась четко проводница, которая утром начинала уборку и пела песню: «За дальнею околицей, за молодыми вязами….» Я запомнила эту песню с тех пор. Мама была так растрогана, что подарила чашечку меда проводнице. Но больше ничего не вспоминается, хотя мы были проездом в Москве, мама водила меня на Красную площадь, потом мы искали дом дяди Жени, который, оказывается , незадолго до этого получил назначение в Челябинск, и они переехали всей семьей.
До сих пор помню учительницу ещё женской школы по литературе, Галину Александровну. Высокого роста, прямая и величественная, со светлыми волосами она сумела привить нам любовь к литературе. Я по её поручению делала альбом всех русских писателей и поэтов и, как сейчас помню, на первой странице у меня был портрет Сталина и стояла подпись:
«Сталин- основоположник советской литературы».Тогда Галина Александровна очень осторожно (теперь-то понятно, почему) сказала мне, что Сталин- вождь, а основоположником советской литературы считается Горький. Я была очень удивлена, т.к. после смерти Сталина у меня в памяти стояли все эти лозунги: «Сталин- основоположник спорта….металлургии….индустрии и проч.».
Это был 1954 год. В этом же году пришло постановление, что отныне мальчики и девочки будут учиться вместе, ведь до этого года школы были раздельными. Я попала в 37-ю школу, где проучилась 3 последних года. Многое же пришлось пережить и там. Я по - прежнему была лучшей ученицей, училась только на пятерки и четверки. Причем каждая четверка у меня вызывала страшную боязнь: а как я скажу об этом маме? Сдували у меня классно абсолютно все. В то время я подружилась с Лилькой Котовой. Это был уникум.
Некрасивая, но настолько обаятельная со своим крупным ртом, точеной фигурой, что в неё были влюблены все мальчишки школы. В школе было повальное увлечение танцами. На большой перемене из радиоузла лились мелодии танго и фокстротов, а мы танцевали самозабвенно кто с кем. Мне всегда приходилось танцевать с девчонками. Мальчишкам я не нравилась своими белесыми бровями и красными щеками.
У нас была учительница литературы Екатерина Александровна. Мы её звали «Катькой». Это была настоящая мамонтиха, и фамилия –то её была Мамонтова. Когда она являлась в класс и садилась на стул, начинались хихиканья мальчишек, т.к. из-под ног у неё были всегда видны панталоны с начесом. Меня она ценила, ставила мне хорошие отметки, мои сочинения были самыми лучшими. В 8-м классе нам было задано выучить что-нибудь из «Онегина». Я выбрала «Сон Татьяны». Когда меня вызвали к доске , и я с чувством и выражением рассказала этот отрывок, Катька прослезилась и сказала мне: «Лера, проси, чего хочешь!». Я скромно молчала. И тогда она мне предложила пересадить меня к Димке Марголину, в которого были влюблены все девчонки. Светка Григорьянц, которая до этого сидела с ним, ревела, не стесняясь, во весь голос. Я скромно села с Димкой. Ох и лафа же была потом Димке! Ведь я ему давала сдувать абсолютно все, подсказывала ему, помогала. Математику не любила, давалась она мне с трудом, тем не менее были только 4-ки и 5-ки по математике. После школы мы гурьбой: Лилька Котова, Димка Марголин, Яшка Маневич и я шли домой, т.к. все жили рядом.
Наш 8-й класс. Я- вторая в самом верхнем ряду. Слева - Димка Марголин, рядом со мной - Лиля Котова Сидит наша "мамонтиха"
Потом были вечера школьные. У меня не было ни одного платья, поэтому я ходила в школьном платье с белым пояском и белым воротничком. И страшно завидовала девчонкам, которые снимали ненавистную форму хотя бы на вечерах.
Особенно запомнился новогодний бал-маскарад в 8-м классе. Для меня моя Леля приготовила сама из марли наряд Ольги из «Онегина». Она сделала стильное платье, дала мне свой веер, перед балом сделала мне прическу с локонами (у меня были роскошные волосы, которые мама разрешала заплетать только в две косички и складывать их корзиночкой, завязывая бантиками). А тут- локоны, как в Пушкинские времена. Кто-то пожертвовал мне белые босоножки. Сейчас не помню, но вроде у меня таких не было. Софке перешили черноморский костюм Чингиза и нарядили морячком. И мы поехали на «бал». Это было что-то! Веселье в полном разгаре, каждый должен был ухаживать за своей дамой из того произведения, чей костюм он выбрал. Ленским оказался Витька Лазарев. Молча, он подходил ко мне, и так же без разговоров особых мы танцевали с ним. В конце бала должны были раздавать призы за лучшие костюмы. Первое разочарование: мой костюм был самым лучшим, т.к. сделан был своими руками. Но первый приз дали Альке Авакову за костюм Отелло, который богатый папа взял из местного драмтеатра. Я получила 2-й приз в виде чашки с блюдцем. Да, если бы я знала, сколько еще несправедливостей ожидало меня в жизни!
В костюме Ольги, сшитом моей тетей Лёлей
Как-то быстро промчался 9-й класс. Димка Марголин- сын военного, ушел из школы, т.к. они переехали. В 9-м классе, правда, и далее в 10-м началось повальное увлечение драмкружком. Из театра местного к нам приходил актер второго плана Самойлов, его сын Сережка учился в нашем классе. Он ставил с нами отрывки из разных пьес. Впервые я вышла на сцену с чтением рассказика Чехова. Зал шумел, но я дочитала рассказ до конца. После этого наш наставник сказал мне, что у меня есть чувство юмора и что я хорошо очень читаю. Затем пошли маленькие отрывки из разных пьес. Мне дали роль Вассы Железновой. Цирк! Детям – и Васса Железнова! Как же я волновалась! Моего сценического мужа играл Витька Лазарев. Таланта у него не было никакого. Да и из меня какая была там Васса! Тем не менее, этот экзамен я выдержала тоже.
Был у нас парнишка, Генка Балаев- стиляга. В стиле того времени было ругать стиляг. Вот Генка им и был. Он являлся в школу (на вечера только) в брюках дудочкой, в ботинках на танковой подошве, с неимоверным галстуком и зачесанным и набриолиненым коком. Вот это был стиляга в духе Олега Анофриева из его первого фильма «Салон красоты». Но почему-то девчонки все смеялись над ним, никто не воспринимал его всерьез.
Мы на экскурсии возле обсерватории Улугбека. Я была в 8-м классе, Магда в 9-м .В первом ряду Софка, я, Света. В глубине Магда, мама и Андрей-сын маминой сотрудницы
К этому времени, а вернее после 8-го класса, мы с Софкой отошли друг от друга, т.к. ей сделали операцию на черепе, долбили, чтобы прочистить ухо, и она отстала от меня на 1 год. Поэтому подруг у меня осталось немного. Пожалуй, только с Лилькой и водились Однажды она привела меня к себе в дом. Это было первое (вернее, второе) знакомство с несправедливостью нашей жизни. Её отец был какой-то партийный функционер при Обкоме. Я увидела, как живут они, и как живем мы с мамой. У нас в 2-х комнатах стояло по кровати, причем мама с трудом как-то выделила деньги и купила себе кровать с никелированными шишечками. А я спала на кровати, перетянутой веревками. В моей комнате кроме кровати была ниша, прикрытая марлей. За этой нишей находился наш гардероб. У мамы в комнате кроме её кровати стол маленький туалетный самодельный столик с зеркалом, стояла самодельная полка с книгами, стол, а вместо стульев стояли ящики из-под китайского чая, прикрытые одеялом. А в том доме я увидела настоящую мебель. Вот вам и знакомство с элитой.
И еще одно, о чем мне хотелось бы написать. После 8-го класса я поехала к бабусе в Ташкент. К тому времени им пришлось покинуть Краснодарский край и перебраться в Ташкент из-за болезни дяди Васи. Они жили на частной квартире и только гораздо позже, с большими муками для бабуси, у них появился собственный старенький домик.
Но вернемся к школьным годам. Наступил последний год учебы в школе. Все взялись за ум, все стали лучше учиться, а мне вдруг стала Катька ставить постоянно за мои сочинения четверки. Куда подевались дифирамбы в мой адрес! Полились упреки, что я стала ленивой, стала плохо учиться, хотя, видит Бог, ни на минуту не прекращала своих занятий. Для меня существовал только один распорядок: после школы домой, тут же сесть за уроки, выучить их, приготовить что-нибудь на обед (мама к тому времени работала каждый день, ушла из диспетчерской), а потом выход во двор, где собиралась детвора со всего двора в ожидании, когда «Лера закончит уроки». И тут начиналась возня с малышней. Мне нравилось играть с ними в разные игры. Мы играли в «Казаков-разбойников», в прятки, пятнашки и прочее. При наступлении темноты, а у нас на юге она наступает скорее, чем в Москве, я садилась с кучей прижатых ко мне головенок и рассказывала им сказки. Знала я их уйму. Ведь читала я запоем с самого первого класса.
Вся мелочь пузатая вместе со мной. Что-то мы строили
Но я и предположить себе не могла, что со мной велась планомерная методичная работа с тем, чтобы ни в коем случае не дать мне медали, вообще никакой. Хотя все девять лет мне твердили, что я- претендент на золотую медаль. Кто же мог подумать, что директору кто-то дал взятку, что я мешала их планам? Да, все это пришло позже. А пока я нервничала, переживала, старалась оттачивать свои сочинения. А Катька упорно ставила четверки.
Ближе к выпускным экзаменам маме было сказано, что мне не светит никакая медаль.
Мама была тоже расстроена, но и она ничего не могла предположить.
Наступили выпускные экзамены. Первый- сочинение. Когда я взглянула на доску, я не знала, на чем остановиться. Мне не нравилась ни одна тема. Мне в то время не нравился Лермонтов. Тем не менее, я остановилась на теме «Тема Родины в творчестве Лермонтова».
Я писала сочинение тщательно, следя за своим почерком, который уже и тогда оставлял желать лучшего. За сочинение я получила 5. Потом пошли другие экзамены. Их было так много! Помню экзамен по физике. В тот день у меня была температура 39 градусов, страшная ангина, но в наше время не было такого положения, что больному ученику разрешалась переэкзаменовка. Пришлось мне с температурой идти на экзамен. У меня все кружилось в глазах, я не понимала ни условий в билете, ни задачи. Кое-как все-таки я ответила, причем возле доски расплакалась, так мне было жалко себя. Комиссия сжалилась и поставила мне 4, т.к. по физике у меня тоже были одни почти 5-ки.
В это же время мне шили, впервые не сама Леля, платье на выпускной вечер. Это был белый креп-жоржет, платье получилось пышное, как мне и нравилось, с 10 клиньями, с бархатной ленточкой под грудью, как это было модно тогда. Специально поехали в Ташкент на каникулы еще весенние, чтобы купить белые босоножки. Купили какие-то, уж и не помню. Но после экзаменов у меня не было никакого настроения идти на вечер.
Но мы с мамой все же пошли. Впервые мама разрешила мне заплести одну толстую косу, гладко зачесав волосы назад. Лилька Котова пришла в платье «а ля Гурченко из Карнавальной ночи». Ох и завидовала же я её тонкой талии и вообще какому-то необычному новому материалу – капрону.
Грустно прошел для меня выпускной вечер. Мне просто не о чем вспомнить. Как-то выветрилось все, значит, ничего необычного не случилось, разве только моя горькая обида, когда меня после медалистов вызвали получать аттестат зрелости.Я даже не пошла фотографироваться на память о выпускном классе! У меня так и нет такого фото.
Вот так прошли мои последние годы в школе, так закончилась моя школьная жизнь. Не могу не упомянуть еще об Ольге Георгиевне. Катерина оплачивала мне уроки немецкого языка у этой удивительной женщины. Весь 10-й класс я прозанималась с ней. Женщина закончила Йенский университет, в совершенстве владела немецким, французским и английским языком. Старая аристократка, не умеющая ничего делать. Я помню вечный бедлам у неё в квартире, но она не обращала никакого внимания на такие мелочи. Зато немецкому языку она меня научила так, что за весь 10-й класс меня ни разу не спросила наша Белла Васильевна, а на мой вопрос, почему она ставит мне пятерки в четверть и не спрашивает, она ответила: «Лерочка, Вы ведь занимаетесь с Ольгой Георгиевной. После неё мне Вам нечего дать». Мой немецкий, особенно грамматика, остался на всю жизнь благодаря этой необыкновенной женщине. И я стала мечтать стать учительницей немецкого языка.
Как много я еще пропустила из своих школьных лет и детства! Но воспоминания вдруг неожиданно приходят, я уж и не знаю, между какими строками вставить то или иное, вновь всплывшее воспоминание. Но знаю одно: мы действительно жили "на солнечной стороне улицы"! Потому что такой доброты, такого сочувствия нигде больше не встречала. Соседи отмечали все праздники во дворе, принося кто что мог. Пели песни, веселились. Вот, правда, ни у кого, даже у мальчишек, никогда не было велосипеда! Поэтому я так и не научилась кататься на нем.
А какие у нас были дивные демонстрации на 1-е мая! Сколько красок, цветов! Радости, песен и танцев на улице! Такое можно втсретить только в провинциальных городах.!
Но надо было готовиться в институт.