Это цитата сообщения OLGA_MON Оригинальное сообщение
СРЕДЬ ШУМНОГО БАЛА - ИМПЕРАТРИЦА ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА
Через два месяца после восшествия на престол Елисавета посетила Царское село. Это было 18 января 1742 года. Утром, в девятом часу государыня „восприняла путь в Село Царское, где она была встречена пушечными салютами, сперва 31-м выстрелом, а потом, „какъ изволила сесть кушать за столъ стреляли неоднократно". В восьмом часу вечера Елизавета посетила хоромы, что в огороде и называются трактир, где были прежде мыльни, и тут забавлялась до десятого часа", а потом, вернувшись во дворцовые палаты, еще немного позабавясь, она расположилась там ночевать. На следующее утро в седьмом часу императрица выезжала на охоту. В свите были и герои дня - лейбъ-компанцы. Вернулась она к полудню, а после был устроен импровизированный бал с пением и игрой в карты.
Возможно, что это было один из тех «метаморфозныхъ» балов, которые были в большой моде при дворе Елисаветы Петровны. Екатерина рассказывала, «что мужчины не очень любили эти метаморфозные дни; большинство пребывало в самом дурном расположении духа, потому что они чувствовали себя отвратительными в своих нарядах. Женщины казались невзрачными мальчишками, а старухи показывали толстые ноги, которые их не украшали. Единственная, кому шел мужской костюм, была сама императрица. Она была очень большого роста, умеренно полна и у нее была красивейшая нога со ступней изумительной пропорциональности. Елизавета танцевала в совершенстве и со своеобразной грацией. Не хотелось сводить с нее глаз и трудно было найти кого-либо достойного разделить с ней внимание». Характеристика наружности Елизаветы, будучи сделанными женщиной, относившейся к ней больше критически, заслуживает полного доверия.
Каравак Л. Портрет Елизаветы Петровны в мужском костюме.
С приходом Елизаветы к власти в 1741 году любимое Царское Село огласилось шумом стройки: по проекту Ф.-Б. Растрелли существующему зданию придали блеск и роскошь дворца. Он был необычным сооружением: перед подъезжавшими постепенно открывалось сказочное зрелище. На фоне зелени леса и небесного свода сиял золотыми украшениями громадный голубой дворец. Впечатление усиливалось, когда гости входили в здание - золотая анфилада залов потрясала воображение. Барокко - елизаветинский стиль - как нельзя более соответствовал ее вкусам и способствовал тому внешнему блеску, который был характерен для жизни двора Елизаветы. Всевозможные празднества и церемонии проводились в великолепных апартаментах, что разумеется, усиливало впечатление.
|
|
 [800x545] |
|
|
Фридрих Гартман Баризьен. Большой Царскосельский дворец времени императрицы Елизаветы Петровны |
||
Не только простые русские люди испытывали noтрясение, попав на императорские приемы, но и опытные дипломаты, бывавшие на версальских торжествах, отмечали: "красота и богатство апартаментов невольно поразили нас, но удивление вскоре уступило место приятнейшему ощущению при виде более 400 дам ... Они были почти все красавицы в богатейших костюмах, осыпанных бриллиантами... нас ожидало новое зрелище: все шторы были разом опущены и дневной свет внезапно был заменен блеском 1200 свечей, которые отражались со всех сторон в многочисленных зеркалах... Загремел оркестр, состоящий из 80 музыкантов ... Вдруг мы услышали глухой шум ... Двери внезапно растворились настежь... императрица, окруженная своими царедворцами, вошла в большую залу..."
В 11 часов обер-гофмейстер объявил Ее императорскому величеству, что угощение готово. Все перешли в большую и богато убранную залу. Посредине стоял стол на 400 персон <...> гремела вокальная и инструментальная музыка <...> Были кушанья всех возможных стран Европы и прислуживали немецкие и итальянские официанты, которые старались ухаживать за своими соотечественниками» (Мессельер де ла. Записки. Российский архив. СПб., 1874. Кн. 12. С. 970,971).
Произносились тосты - «Благополучного владения», «Высочайшего здравия», «Процветания империи»; после каждого провозглашения звучал пушечный салют. Ужины продолжались по 4-7 часов под непрерывный аккомпанемент оркестра, и хора вокалистов. Придворный оркестр возглавлял итальянский композитор Франческо Арайя (1700-1770). Оркестр состоял из итальянских и немецких музыкантов.
Парадные обеды и «вечерние кушанья» занимали значительное место в быту двора XVIII века. Продолжавшиеся по пять — шесть часов подряд, они обычно устраивались в самых разных дворцовых интерьерах. Столы заставлялись огромными серебряными вазами, пирамидами из кондитерских изделий, украшениями из фарфора и сахара, привозившегося тогда из далеких стран.
Посреди стола сооружались фонтаны из вина, цветной воды и шампанского. Число блюд на парадных обедах елизаветинского двора доходило до восьмидесяти. Некоторые блюда носили странные и вычурные названия, например: «бычьи глаза в соусе поутру проснувшись», «щеки селедок», «лосиные губы», «жаркое по-императрицыиу» и другие. Для парадных обедов из Астрахани денно и нощно везли фрукты, из Украины — раков, из Кронштадта доставляли устриц, а из Страсбурга каждый день высылали свежие паштеты.
Непременной заключительной частью всех празднеств были фейерверки и иллюминации, проводившиеся в темное время суток Это было подлинное искусство, почти театральное действие: искусные пиротехники и инженеры из белых и цветных огней создавали огромное количество движущихся фигур, аллегорий, групп. Эти картины сопровождались музыкой, салютом, иллюминацией и представляли собою сказочное зрелище; особенно эффектны были представления на Большом пруду.
Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе проводила летнее время в соответствии с устоявшейся традицией: приемы, банкеты, праздники проходили по утвержденной программе. В ее царствование в резиденции сложилось обширное дворцовое хозяйство, обслуживавшее императорский ансамбль. В обычные дни в резиденции находилось около тысячи человек, во время приемов - до 5000.
Убранством дворца и парка, ежедневным бытом ведала Придворная контора и Гофмаршальская часть. Службы, занимавшиеся организацией царских обедов, подразделялись на Тафельдекерскую (ведала обеденным столом и посудой); Мундшенскую (ведала напитками); Кофишенскую (сервировкой кофе, чая); Кондитерскую (десертами). Кроме того, существовала Буфетная и различные кухонные службы. В подвале дворца под комнатами императрицы и ее приближенных находились службы и прислуга, прислуживавшие двору при малейшей необходимости.
Всем хозяйством и устроением праздников во дворце заведовал гофмаршал; повседневно он отвечал за содержание царского стола и стола придворных чинов и служителей, делившихся на классы. К I классу относились гофмаршал, гофмейстерины, начальники кавалергардских рот, которые к тому же имели право приглашать гостей; ко II классу - офицеры, секретари, адъютанты, камер-пажи, пажи и другие лица, несшие службу при дворе; к III классу - старшие служители двора.
С 1749 года в жизни императрицы появился молодой человек, которого звали Иван Шувалов.
В.Г. Худяков "Портрет И.И. Шувалова"
Особенно большую роль при дворе он стал играть в последние годы жизни императрицы, когда она все больше отходила от дел и уединенно жила в Царском Селе. Первая библиотека, первые музеи, драматический театр, кадетский корпус для малолетних детей дворян, Московский университет, Академия художеств - далеко не полный перечень событий русской культуры и науки, которые обсуждались в стенах Царскосельской резиденции. Он готовил тексты распоряжений: «Приказано мне написать письмо к собственному подписанию, которое теперь и подано». Это был выдающийся деятель русской культуры.
Балы, обеды, маскарады, концерты, фейерверки и иллюминации шли непрерывной чередой, превращая жизнь императрицы в вечный праздник. Среди государственных указов, подписанных императрицей Елизаветой, встречаются и такие: "Отныне и впредь и будущую зиму при дворе ее императорского величества каждую продолжавшуюся неделю по нижеписанным дням быть, а именно: по воскресеньям — куртагам, по понедельникам — интермедиям, по вторникам — придворным маскарадам, по четвергам — комедиям французским...»
Маскарады проводились по сценарию, созданному хозяйкой дворца, о чем свидетельствуют записи, сделанные в камер-фурьерских журналах тех лет: «...быть дамам в платье кавалерском, кавалерам в дамском, у кого какой имеется: в самарах, кафтанах или шлафорах дамских, а обер-гофмейстерине госпоже Голицыной объявлено, чтоб ей быть в маскарадном мужском платье: в домино, в парике и в шляпе». Елизавета очень любила театр и увлекалась им с юности. В 1730-е годы при дворе цесаревны ставились спектакли, в которых актерами выступали придворные и певчие.
Возможно поэтому, всматриваясь в парадные портреты, изображения залов, разглядывая ее лицо и одежду, прически и драгоценности, каждый раз видишь те же отраженные черты и в искусстве ее времени. Императрица отражала пышную красоту стиля середины XVIII века.
Ее до конца дней заботил собственный гардероб, насчитывавший тысячи платьев» сундуки обуви и склады тканей.
Платье коронационное Елизаветы Петровны
Брошь Большой букет около 1760 г.г бриллианты, изумруды, золото, серебро
Диадема-бандо, 1750г.г. бриллианты, золото, серебро, эмаль
Серьги КАСКАДЫ императрицы Елизаветы Петровны (9,5*3,8см), 1750-е гг
Несессер с часами императрицы Елизаветы Петровны
Печать с вензелем императрицы Елизаветы Петровны, золото, серебро, бриллианты, горный хрусталь
Она была героиней в громадном театре и жила в атмосфере спектакля с системой театральных приемов - гигантской театральной декорацией дворца, сверкающие золотыми нарядами актеры-придворные. Регламент застолья, этикет и вечный праздник осуществлял итальянский живописец Дж. Валериани (1708-1762). Начиная с 1744 года весь свой незаурядный талант «первый инженер и маляр театральный» посвятил организации официальных праздников, представлений, юбилеев, парадов, балов, маскарадов, обедов и церемоний. Таким образом, дворец был драгоценной оправой для императрицы-красавицы, которая, по словам историка В.О. Ключевского, жила «не сводя с себя глаз».
С детства Елизавета Петровна любила пение птиц, и множество их содержалось в клетках в ее личных комнатах. Она могла спокойно спать под их пение и щелканье, храня, таким образом, в своем быту патриархальные традиции. Новые веяния проявляли себя в парадных гостиных: модные экзотические птицы - попугаи - сидели в больших бронзовых клетках на окнах и гортанно кричали, привлекая внимание к своей персоне. Скромные певчие лесные птицы находили себе место в уютных спальных-будуарах, которых во дворце было множество.
В марте 1757 года английский посол сообщал на родину в одном из своих донесений: «Начиная с прошлой среды у нас не было менее трех маскарадных балов и одной оперы, и нет ни одного дня па этой неделе, который бы не был отмечен тем или иным развлечением...».
Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе. Е. Лансере.
XVIII век - век смеха и игры. Императрица Елизавета Петровна обладала редким даром ни в чем, начиная с внешности, никогда не быть однообразной. Когда волею судьбы она стала императрицей, она жила в свое удовольствие; круг придворных составляли, в основном, близкие люди. Елизавета позволяла себе быть свободной и делать то, что ей нравилось - например, она любила петь и была приятной певицей, в тесном кругу проявляла себя: разворачивалась вся тонкость и изящество женского кокетства, все очарование и нежность ее гибкого голоса. После прогулки по царскосельскому саду, императрица с самыми близкими и приятными ей людьми, как правило, в числе не более 16 лиц, обычно садилась за ужин в павильоне «Эрмитаж». Приглашенные входили в изысканно меблированный зал, на стенах которого была живопись Дж. Валериани, сюжетами были любовные сцены и роскошный пир богов па Олимпе, но в самом зале не было и намека на ужин.
Едва императрица переступала порог, к ней приближались два придворных и испрашивали приказания насчет начала. Императрица благосклонно кивала головой - знак, что можно подавать; расступался пол и снизу поднимался роскошно сервированный стол. Ели легкие, вкусные блюда, пили тонкие вина, вели веселые и изящные разговоры. После ужина стол опускался, и начинались танцы.Камер-фурьерские журналы - своеобразный официальный дневник времяпрепровождения императрицы - подтверждают ее частое присутствие в павильоне «Эрмитаж». Сохранилось достаточно отзывов о характере Елизаветы ее современников. Авторы писем и мемуаров - люди разных характеров, мнений, ума, темперамента - сходились в одном: Елизавета была обаятельна и необычайно привлекательна в дружеском кругу. Павильон был одним из любимых мест отдыха императрицы и она часто отправлялась с иностранными дипломатами на прогулки, собственным присутствием украшая прием в Большом зале Эрмитажа.
Торжественные приемы требовали соответствующего роскошного обрамления. Позолоте архитектурных и скульптурных деталей фасада дворца вторило обилие золота и в его интерьерах. «Золотой» называли современники парадную анфиладу залов второго этажа Большого дворца, где не только стены, но и двери были украшены позолоченной резьбой. Соединенные резными золочеными дверями-порталами, эти помещения образовали длинную цепь парадных комнат — уходящую в бесконечность, сверкающую золотом резьбы, поражающую воображение своей протяженностью анфиладу.
Резной декор сильнее всего впечатлял в помещениях, предназначенных для ожидания выходов императрицы, Антикамерах, Церковном зале и в различных столовых — Кавалерской, Парадной, Малой Белой, Китайской. Когда из-за распахнутых дверей, точно из какого-то зазеркального царства, выходила императрица, она постепенно превращалась из еле видимой, по сверкающей драгоценностями точки в явственно очерченную, шуршащую парчой и шелками величественную фигуру.
Многолюдные празднества, проходившие в Большом зале и Антикамерах, завершались торжествами, предназначенными для узкого круга гостей и приближенных, которых принимали в многочисленных залах анфилады: Янтарной комнате, Малиновой и Зеленой столбовых и в Портретном зале. По воскресеньям, после обедни, императрица принимала от своей свиты поздравления, «жаловала» к руке, при этом ритуал поведения, так же, как и одежда придворных, были строго регламентированы, и, как отмечает придворный журнал, «дамы были в сюртуках и шляпах, а кавалеры до полудня в орденах, а потом без орденов». По вечерам в гостиных дворца играли в карты и шахматы, забавлялись разгадыванием шарад, устраивали вечерние музыкальные концерты.
Царское село. Большой зал
Арабесковый зал
Церковный зал
Белая парадная столовая
Антикамеры
Двор Елизаветы Петровны не без основания называли «кочующим».
Императрица была легка на подъем и любила длительные путешествия, особенно в зимнее время, когда езда по накатанным снежным дорогам была более удобной. Известно, что путь из Санкт-Петербурга в Москву она преодолевала фантастически быстро - всего за двое суток.
Фельдмаршал граф Миних описывает внешность императрицы следующим образом: «...императрица Елизавета обладала прекрасной наружностью и редкими душевными качествами. Она имела необыкновенно живой характер, была очень стройна и хороша собою, смела на лошади и на воде, и, несмотря на свою полноту, ходила так скоро, что все вообще, а дамы в особенности, едва могли за нею поспевать». Елизавета обожала прогулки верхом, обладала редкой выносливостью и была способна по нескольку часов проводить в седле: она была страстной охотницей и наездницей. Как и ее отец - Петр I - она была легка на подъем и часто путешествовала. Целью ее многочисленных поездок были монастыри, богомолье, прогулки и охоты.
Камер-фурьерские журналы сохраняют записи о путешествиях императрицы: три пеших версты в обществе и окружении блестящих кавалеров, затем остановка на отдых в прекрасных шатрах, кибитках, шалашах, где удобства и стол мало чем отличались от дворцовых. Так они жили два или три дня (прервав пеший поход), катались верхом, иногда заезжали в близлежащие деревни или городки. Затем императрица и свита продолжали движение к конечной цели - на поклон к святым местам, монастырям, в лавру. Иногда такие «пешие» походы продолжались до месяца. Такие переходы делали ее популярной в народной среде - она крестила детей солдат и крестьян, горожан, присутствовала на свадьбах, подносила чарку именинникам.
Простота поведения - характерная черта Елизаветы - была, скорее всего, заимствована от отца, Петра I, так же как подвижность, внезапные переезды, беспокойство и импульсивность. Эти черты она усвоила еще в детстве, в семье, где эта «охота к перемене мест» была естественной. В то же время юность, проведенная в постоянном ожидании репрессий, ареста, выработала в ней скрытность, подозрительность к окружающим, ревнивое отношение к действительности, а чаще - к мнимым посягательствам на ее жизнь и власть. Ей чудились заговоры и перевороты. В частной жизни это проявлялось в виде больших странностей - перестановок мебели, внезапных переездах, многочисленных перестройках, отсутствия определенного часа завтрака, обеда и ужина. Она никогда не спала несколько раз подряд в одном конкретном помещении: каждый раз кровать перетаскивалась или устраивалась незадолго до сна в выбранном императрицей помещении, и об этом сообщалось незадолго до отхода ко сну. Все эти особенности свидетельствовали о ней, как о личности неуравновешенной, беспокойной, импульсивной.
Путешествовала Елизавета Петровна с максимальным для своего времени комфортом: экипажи были теплыми, с ночным судном; складная мебель и другие предметы, необходимые для приятного времяпрепровождения во время остановок, следовали в обозе. К нужным дорожным вещам принадлежал прибор для завтрака.
Кресло складное
Стол складной
Прибор для завтрака в футляре
Карета императрицы Елизаветы Петровны
Про Елизавету Петровну можно сказать, перефразировав слова поэта: «...она хранила в жизни мирной привычки милой старины»; была набожна, чрезвычайно суеверна, верила в приметы, тщательно соблюдала обряды, до тонкости знала особенности французской кухни и наравне с этим хранила в памяти все народные знания - рецепты и т.п. В личных комнатах императрицы в царскосельском дворце, которые зачастую сильно отсыревали за длинную суровую зиму, перед началом летнего сезона разбрасывали специально выращенную огуречную траву с сильным запахом свежести. Императрица любила его с детства: этим средством для очищения воздуха одинаково пользовались как в народе, в деревенских избах, так и в дворянских особняках. Большие охапки травы раскладывались под кроватями, на шкафах, в вазах. Трава росла в клумбах в саду, где по требованию императрицы высаживали другие травы, от которых «дух бывает»: куафер, табаки, резеда. Мир запахов облагораживал жизнь, одаривал радостью.
Отношение к цветам как к уникальным ценностям проявилось широко в XVIII веке и привело к появлению в интерьерах большого количества растений. Цветочные «натюрморты» украшали залы - букеты помещали в огромные фарфоровые вазы, плетеные корзины, изящные жардиньерки; часто сплетали гирлянды из ветвей и листьев, которые объединяли вазу и консоль. В центре букета ставили крупные цветы, а по краям - мелкие, светлых оттенков, чаще белые. Растения срезались рано утром и ставились в вазы, мокрые от росы, - это способствовало продлению их жизни.
Жилые комнаты Елизаветы Петровны в царскосельском дворце находились с садовой стороны в верхнем этаже правого крыла, примыкавшего к дворцовой церкви. Из этих комнат самой роскошной была спальня императрицы, «убранная оранжевым штофом с серебром». В спальне стояла кровать «штофная, голубого французского штофа, ново-сделанная в последнем вкусе». По традиции того времени эта парадная кровать была самым пышным предметом обстановки дворца, о котором еще в начале XX столетия сохранялось «подробнейшее... описание как о чем-то диковинном...». И, действительно, простой дубовый каркас кровати был пышно убран расшитыми драпировками, украшен бахромой, серебряными позументом и кистями. На балдахине серебряною битью и канителью были вышиты корона, крест и вензель императрицы. Спинку изголовья украшал шитый шелком и серебром государственный герб. С трех сторон кровать закрывалась завесами, также декорированными серебряным шитьем.
Спальня императрицы Елизаветы Петровны
Убранство столов времени Елизаветы Петровны - самостоятельное искусство. Каждому сервизу соответствует определенный стеклянный набор для напитков. На белых льняных, скатертях составлялись композиции из фруктов и цветов. Оформление столов по богатству, затейливости и разнообразию в украшениях не уступало убранству залов. Елизавета Петровна очень часто проводила время с дамами и кавалерами за «фриштоками» (завтраками), «ординарными» (повседневными) обедами, вечерними кушаньями. Обеденным церемониям соответствовала изысканная сервировка. Столы пышно украшались независимо от того, обедал только узкий круг лиц с императрицей или были гости. На столе обычно находилось от 17 до 30 кувертов (приборов). Трапезы заканчивались «по полуночи в первом часу».
Из сервиза "Собственный" императрицы Елизаветы Петровны
На парадных столах в лафитниках, штофах, графинах, кувшинах стояли пиво, квас, рейнвейн (белый и красный), «бургонское», мед вареный и сладкий; водки - боярская, водка с лавровыми ягодами и травами, кларет, водка из «французского штофа» (так называли коньяк. В России его часто подделывали, закрашивая обычную водку жженым сахаром с добавлением коньячного спирта для запаха. Поэтому французская бутылка - штоф - гарантировала качество напитка).
Еда обычно состояла «в трех переменах с десертом», меню бывало очень разнообразным; десерты чаще всего бывали «из редчайших плодов». Выставлялись чай, мед, прохладительные напитки, сласти и мороженое. Кулинарные изыски французской кухни исполнялись под руководством поваров, выписанных из Франции. В их распоряжении был огромный поварской штат, состоявший из нескольких сотен помощников-исполнителей и поварят. Импортировались и сами кулинарные изделия из Парижа, Лиона, Реймса и Бордо, перед затратами не останавливались.
Красавица, щеголиха, затейница очень часто представляла, какой должна быть Россия. За свое двадцатилетнее правление она издала около 3000 указов (о борьбе с пьянством, о культуре, о науке, о чистоте городов, об образовании населения, о банках, о кредитах, медицине). Среди занимавших ее удовольствий государыня с трудом находила время для чтения бумаг и слушания докладов. Важнейшие документы неделями лежали, ожидая подписи Елизаветы. Тем не менее царствование ее можно считать .удачным и даже блестящим. При ней уничтожены были внутренние таможни, при ней основали первый русский университет, при ней Европа вновь увидела русскую армию и услышала о ее победах. Впрочем, и в,о внешней политике императрица руководствовалась более личными пристрастиями, нежели изощренным расчетом. Она терпеть не могла прусского короля и дважды успешно воевала с ним. Только внезапная смерть русской государыни спасла Фридриха II от полного разгрома.
Эпоха императрицы Елизаветы является в целом одной из самых художественных страниц русской истории. Жизнь во всех ее многообразных проявлениях была для нее подлинным искусством.
Красоту и великолепие Большого дворца Елизаветы можно почувствовать острее, если пройтись неторопливо по аллеям царскосельского парка. Яркие, лазоревого с бело-желтым цвета, фасады поражают грандиозностью размеров. В пасмурный осенний день или в лучах мягкого петербургского солнца, наполненные экспрессией, стены дворца словно излучали жизнерадостную энергию, заряжая ею все окружающее пространство, напоминая о своей веселой хозяйке.
|
[640x444] |
||
| Царское Село.Дворцовый парк. | ||
|
[640x411] |
||
| Царское Село.Китайский мост. | ||
Когда дворец и сады в Царском пришли к окончанию и для летней резиденции могла наступить та пышная жизнь, которая развертывалась, в первые шестнадцать лет Елисаветинского правления, во всех прочих столичных, и пригородных дворцах, здоровье императрицы, дотоле цветущее, изменилось к худшему и это наложило особый отпечаток на весь придворный быт. Огромные, богатые и вычурные затеи Елизаветы в Царском почти не послужили своей создательнице. Несколько праздников, прошедших при ней в Царском Селе, ничтожны в сравнении со всем «темном» того времени.
В конце жизни Елизавета Петровна практически перестала заниматься государственными делами, передоверив управление П.И. и И.И. Шуваловым, М.И. и Р.И.Воронцовым и др. Большое значение приобрели ее фавориты А.Г.Разумовский и И.И.Шувалов, с первым из которых она была тайно обвенчана (1744). Она стала часто болеть. Неумеренный образ жизни, любовь к тяжелой, жирной пище, нежелание лечиться — все это приблизило конец веселой прожигательницы жизни. Она все чаще уединялась в Царском Селе. Столь обязательные прежде для всех маскарады, поездки, спектакли прекратились. С ужасом смотрелась в зеркало вчерашняя божественная красавица и не узнавала себя — ведь она думала, что будет прекрасной всегда!
День своего тезоименитства 5 сентября 1761 года Елизавета Петровна встречает в своей любимой летней резиденции. Из камер-фурьерского журнала: «всенощная отправляема была поутру в комнатах. Литургию ЕИВ и Его Императорское Высочество Вел. кн. Павел Петрович, при собрании знатных российских персон, изволили слушать в большой придворной церкви, в которой проповедь говорил Архимандрит Гедеон. По окончании литургии происходила пушечная пальба из 51 выстрела. Обеденное кушанье ЕИВ изволила кушать в верху, в большой картинной комнате с дамами и кавалерами за ординарным столом в 39-ти персонах. В продолжении стола играми на валторнах и трубах с битием в литавры; а при питии за Высочайшее здоровье происходила пушечная пальба из 51 выстрела. В 7-м часу в нижнем зале ЕИВ изволила сесть за карточный стол и забавляться с дамами и кавалерами в карты до 11 часа. 6-го числа обеденное кушанье ЕИВ изволила кушать в саду, в большом Эрмитаже, с духовными персонами, с дамами и кавалерами, в 34-х персонах. Стол состоял из трех перемен, в продолжение которого играми в саду на валторнах».
8 сентября, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, во время службы она почувствовала себя дурно, вышла из храма, сошла по крыльцу, которое ведет наискосок во дворец и, дошедши до угла церкви, упала без чувств на траву. Ее обступила толпа народу, сошедшего из окрестных деревень на праздник к обедне. Когда она вышла из церкви, с нею никого не было из свиты; извещенные дамы и другие ея приближенные тот час прибежали на помощь и нашли императрицу без дижения и без сознания посреди народа, который смотрел на нее , не смея приблизиться. Государыня, как известно, была большого роста и довольно тучна и, упавши , ушиблась довольно сильно. Императрицу покрыли платком и послали за доктором и хирургом; последний, французский эмигрант Фузабье, явился первым и немедленно пустил ей кровь, тут же на траве, посреди и на глазах всего народа, но государыня не приходила в себя. Лейб-медика же императрицы Кондоиди, долго ждали, он сам был болен и не мог ходить; принуждены были принести его в кресле. Наконец, вынесли из дворца ширмы и кушетку, на которую положили императрицу и с помощью разных средств ее привели немного в чувство; но, открывши глаза, она никого не узнала и едва внятным голосом спросила где она. Все это продолжалось слишком 2 часа, по прошествии которых решились перенести императрицу на кушетке во вдорец. Можно себе представить, какой переполох и смущение произвел этот несчастный случай между привдорными У императрицы отнялся язык, несколько дней она не могла говорить.
25 декабря 1761 года в возрасте 52-х лет императрица Елизавета Петровна скончалась.
В России, смерть и похороны представителя правящей династии издавна сопровождались особыми церемониями. Новый ритуал похорон, заимствованный, главным образом, из церемониала немецких княжеств, ввел Петр I, придав ему характер большей светскости и торжественности. В день смерти монарха при дворе объявлялся траур, продолжавшийся один год. В это время дамы, являвшиеся ко двору должны были носить черные платья, а кавалеры - траурные повязки.
Указом нового императора создавалась «Печальная комиссия», возглавляемая высшими придворными чинами, которые занимались подготовкой Петропавловского собора к погребению и вырабатывали сам церемониал прощания. Оформление собора для похорон императрицы Елизаветы Петровны было выполнено по эскизам архитекторов А. Виста и А. Кокоринова. О дне и часе церемонии объявили герольды на всех площадях города. За несколько дней до погребения был напечатан специальный «Церемониал перенесения тела...», в котором подробно оговаривался маршрут и порядок следования процессии, о начале которой оповещали пушечные выстрелы с Петропавловской крепости. Под продолжающуюся пальбу и перезвон колоколов всех церквей сторлицы гроб с телом Елизаветы перевезли на нарядно убранных санях с лошадьми в черных попонах по льду Невы в Петропавловскую крепость.
Поскольку хоронили не сразу - гроб с телом выставляли для прощания в соборе, то усопшую бальзамировали: по сообщению "Журнала о погребении" гроб с уже отпетым телом Елизаветы Петровны оставался на катафалке 22 дня и лишь 27 февраля в 11 часов утра был опущен в приготовленную могилу, рядом с родителями Елизаветы - Петром I и Екатериной I. По сложившейся традиции в память о погребении императрицы была отчеканена серебряная монета, которая отмечала дату смерти «Елизаветы Первой». На ее аверсе был изображен саркофаг под балдахином, изготовленный для прощания с монархиней.
Вероятно, по заказу одного из участников церемонии прощания, были созданы маленькие чарочки, в дно которых была вставлена памятная монета.
Петропавловский собор. Надгробия Петра I, Екатерины I, Елизаветы I. Современный вид
http://tsarselo.ru/content/0/read2311.html#.UoZK5OISgkZ
Серия сообщений "ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ":
Часть 1 - ИМПЕРАТРИЦА - ВЕЛИЧИЕ СУДЬБЫ
Часть 2 - ТАЙНА ИМПЕРАТОРА
...
Часть 29 - ИОАНН УI АНТОНОВИЧ
Часть 30 - РОМАНОВЫ - ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА
Часть 31 - СРЕДЬ ШУМНОГО БАЛА - ИМПЕРАТРИЦА ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА
Часть 32 - ОН НЕ ЛЮБИЛ РОССИЮ - ПЕТР III ФЕДОРОВИЧ
Часть 33 - РОЖДЕСТВО В КРУГУ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ
Часть 34 - ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О ЦАРЕВНАХ ОЛЬГЕ,ТАТЬЯНЕ,МАРИИ,АНАСТАСИИ РОМАНОВЫХ
Часть 35 - ПОСЛАНИЯ НЕЖНОСТИ И ЛЮБВИ
[показать]
" border="0" />