Жалость, или сострадание, является нравственным переживанием человека, в котором выражается его этическое отношение к другим людям. Такое отношение имеет нормативный характер и базируется на благожелательности, побуждающей человека стремиться к благу других людей.

Вероятно, антиподом благожелательности является эгоизм, содержание которого определяется исключительно установкой благо для себя.Целью такой установки является достижение эгоистической удовлетворенности. Благожелательность и жалость, напротив, не имеют корыстных мотивов...

По мнению В. С. Соловьева, жалость следует рассматривать как основание нравственности, точнее ее альтруистического начала, в силу того, что переживание человеком данной эмоции побуждает его к деятельному добру с целью «избавить другое существо от страдания или помочь ему».
[600x400]
Нормативно-этическое содержание понятия жалости отмечается также А. Смитом в «Теории нравственных чувств». Сострадание, по мнению философа, наряду с великодушием, добротой, дружбой и взаимным уважением относится к общественным страстям, которые служат источником согласия и содружества, благополучия и счастья.Таким образом, сущностно значимым для жалости оказывается положительная направленность на объект, обусловленная социально-этической установкой благо для другого. Представляется, что данный признак является ключевым признаком в морально-ценностном содержании концепта ‘жалость’.

Вместе с тем сценарное представление жалости, описанное в работе В. Соловьева, включает, помимо названных, такие этапы рациональной оценки, как признание страдающего однородным себе и приравнивание его состояния к собственному: «Видя страдающего существо, я вовсе не отождествляю, не смешиваю его с собою, а только становлюсь в воображении на его место и, признавая его однородность с собою, приравниваю его состояния к своим собственным, как говорится – “вхожу в положение”».

Знание субъекта о том, что объект ему однороден, подчеркивается и в «Этике» Спинозы. Философ вводит данное требование в дефиницию сострадания. «Сострадание, – пишет он, – есть неудовольствие, сопровождаемое идеей зла, приключившегося с другим, кого мы воображаем себе подобным».
[600x450]
.....объектом (предметом) жалости может стать любое живое существо. «Если чувство стыда выделяет человека из прочей природы и противопоставляет его другим животным, – пишет Соловьев, – то чувство жалости, напротив, связывает его со всем миром живущих, и притом в двояком смысле: во-первых, потому, что оно принадлежит человеку вместе со всеми другими живыми существами, а во-вторых, потому, что все живые существа могут и должны стать предметами этого чувства для человека». И далее: «Чувство жалости, как и следует для нравственной основы, не имеет внешних границ своего применения».

Н. А. Бердяев, трактуя жалость в христианском контексте как «разделение богооставленности твари, соединение с нею в этой богооставленности», считает, что готовность разделить такую богооставленность должна распространяться на все живые существа, в том числе и на животных.

Д. Юм пишет о том, что жалость можно испытывать по отношению к незнакомым и безразличным людям: «Жалость есть сочувствие к несчастью других, а злорадство – радость по поводу такового, причем это сочувствие и эта радость не вызываются ни дружбой, ни враждой. Мы жалеем даже незнакомых и совершенно безразличных нам людей».
[456x600]
Соловьев пишет: «Жалость <…> универсальна и беспристрастна, и в ней человек доходит до “уподобления Богу”, потому что обнимает одинаковым участием всех без различия».
Кроме того, семантика жалости обнаруживает антиномию прагматического характера, в основе которой лежит оценка страдающим проявлений жалости (утешения, помощи, прощения и др.). Противоречие состоит в том, что положительная установка адресанта жалости может быть негативно расценена ее адресатом. Отрицательно оцениваемая жалость рассматривается последним как унижение и оскорбление.

Отказ от помощи, по-видимому, связан, с одной стороны, с представлением о том, что жалость возникает по отношению к человеку, который слаб (испытывает нужду, физически уязвим, ничтожен и др.), с другой – с неуместным проявлением жалости, которое «не согласуется со свободой и достоинством человека». В целом же нежелание становиться объектом жалости определяется неготовностью страдающего воспринимать дар сострадания как знак искренней симпатии: «Принимать милосердие очень трудно, иногда труднее, чем давать».

В ряде этико-философских работ подчеркивается тесная связь жалости и любви: «Милосердие – высший вид любви», «В жалости всегда есть примесь любви или нежности…», «Жалость есть вид печали, смешанный с любовью или с доброжелательностью к тем, кто переживает какое-нибудь незаслуженное горе». При этом сочетание чувств любви и жалости, меняет знак переживания последней с минуса на плюс, т. е. состояние неудовольствия сменяется удовольствием.
[600x555]
По мнению Соловьева, истинная сущность жалости есть «признание за другим собственного (ему принадлежащего) значения – права на существование и возможное благополучие».
При этом отзывчивое, участливое отношение к другим людям предполагает соблюдение двух альтруистических правил.

Первое правило, предписывающее «не делай другому ничего такого, чего себе не хочешь от других», есть, в сущности, принцип справедливости.
Второе, которое сводится к нравственному императиву «делай другому все то, чего сам хотел бы от других», является принципом милосердия.!!!

из Википедии