Орлы

Там, где им приказали командиры,

С пустыми карабинами в руках

Они лежали мертвые, в мундирах,

В заморских неуклюжих башмаках.

Еще отбой приказом отдан не был,

Земля с усталым грохотом тряслась,

Ждя похорон, они смотрели в небо;

Им птицы не выклевывали глаз.

Тень от крыла орлиного ни разу

Еще по лицам мертвых не прошла.

Над всею степью, сколько видно глазу,

Я не встречал ни одного орла.

Еще вчера в батальные картины

Художники по памяти отцов

Вписали полунощные равнины

И стаи птиц над грудой мертвецов.

Но этот день я не сравню с вчерашним,

Мы, люди, привыкаем ко всему,

Но поле боя было слишком страшным:

Орлы боялись подлетать к нему.

У пыльных юрт второго эшелона,

Легко привыкнув к тыловым огням,

На вешках полевого телефона

Они теперь сидят по целым дням.

Восточный ветер, вешками колыша,

У них ерошит перья на спине,

И кажется: орлы дрожат, заслыша

Одно напоминанье о войне.



1939

Атака

Когда ты по свистку, по знаку,

Встав на растоптанном снегу,

Готовясь броситься в атаку,

Винтовку вскинул на бегу,



Какой уютной показалась

Тебе холодная земля,

Как все на ней запоминалось:

Примерзший стебель ковыля,



Едва заметные пригорки,

Разрывов дымные следы,

Щепоть рассыпанной махорки

И льдинки пролитой воды.



Казалось, чтобы оторваться,

Рук мало — надо два крыла.

Казалось, если лечь, остаться —

Земля бы крепостью была.



Пусть снег метет, пусть ветер гонит,

Пускай лежать здесь много дней.

Земля. На ней никто не тронет.

Лишь крепче прижимайся к ней.



Ты этим мыслям жадно верил

Секунду с четвертью, пока

Ты сам длину им не отмерил

Длиною ротного свистка.



Когда осекся звук короткий,

Ты в тот неуловимый миг

Уже тяжелою походкой

Бежал по снегу напрямик.



Осталась только сила ветра,

И грузный шаг по целине,

И те последних тридцать метров,

Где жизнь со смертью наравне!

1942

Пехотинец

Уже темнеет. Наступленье,

Гремя, прошло свой путь дневной,

И в нами занятом селенье

Снег смешан с кровью и золой.



У журавля, где как гостинец

Нам всем студеная вода,

Ты сел, усталый пехотинец,

И все глядишь назад, туда,

Где в полверсте от крайней хаты

Мы, оторвавшись от земли,

Под орудийные раскаты,

Уже не прячась, в рост пошли.

И ты уверен в эту пору,

Что раз такие полверсты

Ты смог пройти, то, значит, скоро

Пройти всю землю сможешь ты.



1942

Слава

За пять минут уж снегом талым

Шинель запорошилась вся.

Он на земле лежит, усталым

Движеньем руку занеся.



Он мертв. Его никто не знает.

Но мы еще на полпути,

И слава мертвых окрыляет

Тех, кто вперед решил идти.



В нас есть суровая свобода:

На слезы обрекая мать,

Бессмертье своего народа

Своею смертью покупать.

1942

[640x557]