Это цитата сообщения Svetlana-k Оригинальное сообщение
"Жизнь была заполнена только им". - Владимир Высоцкий и Оксана Ярмольник
Владимир Высоцкий называл ее своей последней любовью.
И не потому, что предвидел свой скорый конец.
Просто любой мужчина рано или поздно хочет остановиться и самому себе сказать:
"Именно с этой женщиной я счастливо проживу оставшийся век и умру с ней в один день".
Разве можно придумать что-то новое про роман 19-летней девушки с 40-летним знаменитым артистом?
Слишком неравные весовые категории: у одного чересчур опыта, другая вся переполнена розовыми соплями.
В лучшем случае он ее перепахал, в худшем - переехал.
Но оказалось, что Оксану Ярмольник переехать совсем даже непросто.
И, наверное, было невозможно никогда, даже в ее девятнадцать лет.
- Я очень рано повзрослела - может, потому, что рано умерла мама. Все мои друзья были старше меня.
Сейчас мне кажется, что первые двадцать лет моей жизни были гораздо сильнее насыщены разного рода
драматическими событиями, чем двадцать последующих.
С восемнадцати лет я жила одна - разменяла родительскую квартиру и таким вот образом обеспечила себя
жилплощадью. Поступила в текстильный институт. Деньги зарабатывала тем, что обшивала подруг.
Я все всегда решала сама: где учиться, с кем дружить, кого любить.
В самые сложные моменты у меня - к сожалению, а может быть, и к счастью - не было человека,
который бы что-то посоветовал, пальцем погрозил, запретил...
- И тут вы встретили Высоцкого. Он, наверное, был вашим кумиром...
- Знаете, у меня никогда не было кумиров. Встретила - и встретила.
Он на меня первый внимание обратил. Я была заядлой театралкой.
С Володей мы столкнулись у администратора Театра на Таганке.
- И вы...
- Не я - он, что называется, обалдел. Взял телефон, пригласил на свидание.
Как раз перед свиданием я с подругой пошла в Театр Моссовета.
Я даже не помню, что мы смотрели,- весь спектакль я размышляла, идти мне или нет.
И вот мну я в руках программку, верчу ее... "Слушай,- говорю подруге,- что-то не хочется мне с ним встречаться".
А она: "Ты что?! Да все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!
" Я мысленно представила бесчисленное количество этих женщин - и пошла. Итак, мы встретились.
Кумиров у меня не было, но был юношеский максимализм, а в придачу к нему - уже готовый жених,
милый такой мальчик.
Так вот, повинуясь юношескому максимализму, я с женихом на следующий день рассталась.
Я решила, что лучше один день с таким человеком, как Володя, чем вся жизнь - с тем моим приятелем.
Владимир Семенович был абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком.
Более одаренных людей я с тех пор не встречала.
У него была колоссальная энергетика.
Где бы он ни появлялся: в компании друзей или в огромном зале, где давал концерт,-
он с легкостью подчинял своему обаянию и пять человек, и десять тысяч.
Даже партийные чиновники, вставлявшие ему палки в колеса, на самом деле искали с ним знакомства
и просили билет в театр.
Но, говорят, он пил.
- Только об этом и пишут: пил, кололся, алкоголик, наркоман.
Вот и представляешь эдакого доходягу с трясущимися руками, перед которым кокаиновые борозды и пара шприцев.
Это абсолютная чушь. За те два последних года, что мы были знакомы, Володя снялся в фильме
"Место встречи изменить нельзя" и в "Маленьких трагедиях".
У него были записи на радио, роли в театре, он ездил с выступлениями по стране.
На Одесской студии готовился как режиссер запустить фильм "Зеленый фургон".
Правда, ему не дали.
При этом - да, пил, сидел на игле. Но это было вперемежку с работой на износ, наперегонки с болезнью.
- У вас не было отрезвления, когда вы узнавали обо всех его пороках?
- Я была безумно влюблена. И потом, о каких пороках речь - о пьянстве?
Тогда пили абсолютно все, а творческие люди и подавно.
Другое дело, никто ведь не предполагал, что Володе так мало осталось.
Знаете, я сейчас с трудом вспоминаю те годы - ведь что-то я еще делала, училась.
А такое ощущение, что жизнь была заполнена только им. Я бы все на свете отдала, чтобы его вылечить.
Но представьте Москву конца 70-х: где лечиться, у кого, как сделать это анонимно?
Мы все боялись, что об этом узнают: за наркотики легче было попасть в тюрьму, чем в больницу
- А ответственность за вас он ощущал?
- Мне кажется, я в большей степени чувствовала себя ответственной за наши отношения.
И мне было достаточно, что мы вместе.
И хотя, конечно, были и чувства, и накал, и страсть, о том, что он меня любит, он мне сказал только через год.
И для меня это стало сильнейшим потрясением, моментом абсолютного счастья.
Если бы он развелся, его бы в Союзе сгнобили или просто бы вышвырнули из страны,
как Галича, Алешковского, Бродского.
Марина была далеко, я ее воспринимала как Володину родственницу, ее существование никак не отражалось
на наших отношениях.
Я вообще не люблю, когда в моем присутствии о ней плохо отзываются.
Люди, которые Володю любили, были ему близки, для меня не то чтобы святы, но вне критики.
..Когда Володя умер, так сложились обстоятельства, что я практически сразу после похорон ушла из его квартиры.
Не то, что личные какие-то вещи - даже документы не взяла.
Я позвонила Давиду Боровскому, нашему общему другу, художнику Театра на Таганке,
и попросила принести мне документы и два обручальных кольца, которые лежали в стакане - на тумбочке, в спальне.
Но они исчезли.
А кольца купил Володя, чтобы со мной венчаться.
Мы были наивными и полагали, что раз церковь отделена от советского государства,
то нас могут запросто обвенчать и без штампиков в паспорте.
Оказалось, что необходима регистрация загса.
Мы объездили половину московских церквей - безрезультатно.
И все-таки Володя нашел одного батюшку, который подпал под его обаяние и согласился нас обвенчать.
Но не сложилось.
Love-Story: самый яркий калейдоскоп историй любви, грустных и счастливых, трагичных и комедийных,
поучительных притч и нежных, трогательных сказок, а также стихов о любви, ласкающих слух,
словно бы голос флейты в тихую лунную ночь.
- А вы как-то привыкали друг к другу, притирались острыми углами?
- С первой минуты разговора у каждого из нас было ощущение, что встретился родной человек.
У нас было очень много общего во вкусах, привычках, характерах.
Иногда казалось, что мы и раньше были знакомы, потом на какое-то время расстались и вот опять встретились.
Володя даже вспомнил, что бывал у моих родителей дома и знал мою маму.
Правда, видел ли он меня ребенком, так и осталось невыясненным.
- Вы отдыхали вместе?
- Я ездила с ним на концерты в Тбилиси, в Среднюю Азию, в Минск, в Питер на машине.
- Он вникал в ваши проблемы, в учебу?
- Его поражало, что я могу взять карандаш и за пять минут что-то изобразить на бумаге.
Он вообще восхищался людьми, умеющими рисовать, ужасно завидовал им, тому же Михаилу Шемякину.
Конечно, он вникал во все.
Он ехал за границу, спрашивал: "Что тебе привезти?"
А я же шила. "Привези, - говорю - шелковые нитки морковного цвета номер восемь и наперсток".
- Вообще-то это непросто, я по своему опыту знаю.
На весь Париж два специализированных магазина тканей.
- Володя отвечал в том же духе: легче, дескать, достать живого крокодила.
В результате он привез коробку - набор для рукоделия, с ножницами, нитками-иголками,
наперстками и прочими вещицами.
Я со всем этим ходила в институт, на занятие, которое называлось "воплощение в материале".
И мне подруги завидовали.
За два дня в Германии он умудрялся купить мне два чемодана шмоток. Все с необычайным вкусом подобранное.
"Мне нравится, - говорил, - когда ты каждый день в чем-то новеньком".
Или: "А вот это - моя особенная удача".
Удачей была французская сумочка из соломки или какая-то другая вещь, которая, по его мнению,
мне особенно шла.
И вот представьте меня во всех этих "Диорах" и "Ив-Сен-Лоранах" во времена жутчайшего дефицита,
когда пара приличной обуви была проблемой.
У меня было восемнадцать пар сапог, меня подружки так и представляли:
"Знакомьтесь, это Оксана, у нее восемнадцать пар сапог".
- После сапог спрашивать о цветах вроде бы как и неприлично..
Однажды весной я сказала, что люблю ландыши.
Утром проснулась от того, что щелкнула входная дверь - Володя куда-то убежал.
Естественно, он принес ландыши.
Но сколько? Ландышами была уставлена вся комната. Он, наверное, ездил по Москве и скупал цветы оптом.
В общем, такая вот сказочная жизнь, где все было перемешано: и его срывы, и его нежность.
Это действительно была какая-то неправдоподобная любовь.
Особенно первый год получился безмятежным.
Позже появилось какое-то предчувствие беды.
- А что с вами было потом, когда его не стало?
- Страшный год. Я ушла в академку, подумывала, не эмигрировать ли.
Меня вызывали в КГБ, пытались завербовать. Я отказалась.
Из института меня не выгнали, но в Болгарию позже не пустили. Помогли друзья.
Я по-прежнему дружила с актерами Таганки. Мне давали работу, я училась.
Прошло два года, я встретила Леню - и началась совсем другая история.
Но вот ощущение, что Володя многое в моей судьбе предопределил, у меня осталось.
Если бы не он, все бы сложилось совсем иначе.
Автор: Людмила Лунина