Актер Лев Дуров был признанным мастером остроумного розыгрыша. Вот какую историю он рассказывал об одной из своих шуток.
Я дружил с братьями- акробатами Ворониными. А эстрадные артисты всегда очень переживают по поводу волос, вернее, по поводу их отсутствия. Воронины даже поехали на операцию в Тбилиси, я тогда очень смеялся — вернулись с распухшими головами, им там остатки волос как-то поднимали, чего-то там вшивали и выдали огромное количество мази, которую надо втирать в голову. Кучу трех- и двухлитровых банок. Причем все это дико пахло чесноком. Я тогда уезжал на гастроли с Театром на Малой Бронной. Братья пришли проводить меня на вокзал. Там они торжественно вручили мне эту банку и сказали, что если я буду втирать ее свою плешь, то волосы у меня вырастут, как у Анджелы Дэвис. В придачу вручили мне целлофановую шапочку для ванной. Я тогда таких и не видел никогда. Это чтобы, когда голову намажешь, полезные свойства не выветривались. В общем, запихнули мне эту гадость под стол в купе и ушли.
Значит, поехали. Я в одном купе с нашей примой Ольгой Яковлевой, а в соседнем — неугомонная четвёрка: Гена Сайфулин, Валя Смирнитский, Георгий Мартынюк и Игорь Кашинцев. Ребята сразу же начали «соображать». Вскоре скребутся ко мне:
— Дед, дай что-нибудь закусить.
— Да нет у меня ничего.
— Ну что ты жмёшься — вон у тебя какая-то закусь в банках. И как раз чесноком пахнет.
— Мужики, — говорю, — это не закусь — мазь для облысения.
— Свистишь, дед?
И ушли недовольные допивать.
Гудели до утра, спать всем мешали. Думаю: надо ребят проучить. Вижу — на крючке висит парик Ольги Михайловны. Длинный, кучерявый. Натянул парик, вылез по пояс голый и в соседнее купе стал стучать. Открыли они и спьяну глаза вытаращили. А я им эдак торжественно-возмущённо:
-Что, суки, не верили?
Смирнитский упал с полки и сломал руку, Мартынюк угрюмо пробормотал, обращаясь сам к себе:
— Допился...
У Сайфулина начались судороги. А лысый Кашинцев воскликнул с восторгом:
— Это, блин, жизнь! — и упал лицом в подушку.
Я удалился. А минут через пятнадцать они опомнились и стали ломиться в наше купе. Но строгая Ольга Михайловна их не пустила. Весь гастрольный сезон Смирнитский ходил со сломанной рукой и смотрел на меня волком...