Создание суворовских училищ в СССР было не чем иным, как возрождением традиций Российской империи наряду с возвращением погон и старых воинских званий. Это даже не особо скрывали, тем более что и за тем, и за другим стоял человек из тех – царских – времён.
«Специфика военного ремесла требует привития к нему вкуса с детских лет, а недостаток дисциплинированности детей в домашней школьной обстановке вызывает необходимость создать специальные военные средние школы… Существовавшие в России кадетские корпуса, несмотря на все недостатки, являлись всё же основными рассадниками офицерского воспитания наших истинно военных советских людей» – это строки из письма от 17 апреля 1943 г., адресованного лично товарищу Сталину.
Нарушенная клятва
Его цитируют довольно часто. Реже вспоминают автора – генерал-майора РККА, графа Алексея Игнатьева. Ещё реже говорят о том, что ему посчастливилось стать генерал-майором дважды – в 1917 и в 1940 гг.
Но как аристократ вдруг оказался одним из высших военных функционеров СССР? Ведь род Алексея Игнатьева по знатности не уступал царскому родуРомановых. Он восходит к черниговскому боярину Бяконту, который в самом начале XIV в. переехал в Москву на службу к здешним князьям. Старший сын Бяконта сталмитрополитом Алексием и, по сути, заменял отца рано осиротевшему князю Дмитрию, будущему Донскому. Так что воспитание победоносных полководцев для этой семьи не пустой звук, как и военная служба – с XVI в. Игнатьевы шли по военной линии, дед Алексея Алексеевича в 1814 г. нёс полковое знамя в покорённом Париже.
Но даже такая почтенная родословная может дать сбой. Сам граф, по воспоминаниям, к военной службе поначалу никакой склонности не питал и в Киевский кадетский корпус был пристроен почти насильно – «для устранения плаксивости и изнеженности». То, как именно должно работать нормальное военно-учебное заведение и какие «отдельные недостатки» там надо искоренить, Игнатьев прочувствовал на своей шкуре.
Впрочем, цуканьем, как тогда называли дедовщину в кадетских корпусах, беды Игнатьева не ограничились. В его жизни были две по-настоящему большие трагедии. В декабре 1906 г. шестью выстрелами из револьвера был убит его отец, член Государственного совета, граф Игнатьев. Стрелял революционер – эсер Сергей Ильинский. А в марте 1917 г. произошло то, о чём Алексей Алексеевич выразился по-военному прямо, нажив себе массу врагов: «Мой царь нарушил клятву, данную в моём присутствии под древними сводами Успенского собора при короновании. Русский царь отрекаться не может».
Выбор был тяжким. С кем связать свою жизнь? С идейными соратниками тех, кто стрелял в твоих близких, или с теми, кто предал всё, что тебе дорого?
«Несмотря на правителей»
Игнорировать этот выбор Игнатьев не мог. Хотя бы по той причине, что, будучи офицером Генштаба, он во время Первой мировой работал в Париже – курировал закупки вооружений и боеприпасов. В его распоряжении были баснословные суммы, которые он после революции свёл в один банковский счёт, оформив его на своё имя, – 225 млн золотых франков. Чтобы был понятен масштаб, лучше перевести эту сумму в «жёлтый металл» из расчёта один франк – 0,774 г. Получается общий вес в 174 т 150 кг.
Представить, что человек в здравом уме откажется от денег, на которые можно купить небольшой комфортный остров, невероятно сложно. Но придётся. Потому что Игнатьев свой выбор сделал. В 1924 г., как только у СССР установились дипломатические отношения с Францией, граф явился к советскому полпреду Леониду Красину и отдал всю сумму. Взамен просил одного: «Лучшей наградой для меня будет советский паспорт, возможность вернуться на Родину и вновь служить России».
Его просьбу уважили только в 1937 г. До этого было многое. Офицеры-эмигранты объявили ему бойкот. Родная мать прокляла: «На мои похороны даже не являйся, чтобы не позорить семью перед кладбищенским сторожем». Родной брат в него стрелял – пуля пробила фуражку в сантиметре над головой. Чтобы свести концы с концами, бывший владелец горы золота выращивал в подвале съёмной квартирки шампиньоны и продавал их на рынке. А потом и вовсе переехал в советское торгпредство – слишком много было желающих расправиться с «красным графом».
Да и после, уже в СССР, Игнатьева не то чтобы бойкотировали, но недопонимали. После войны, когда среди генералов начались чистки, основным обвинением было то «незаконное обогащение», то «хищение трофеев», то «использование труда подчинённых в личных целях» – например, солдатиков на строительстве дач. Игнатьева же, одного из немногих, тогда превозносили за «сбережение народных средств». Но встретили искреннее возмущение генерала: «Позвольте, это оскорбительно! Можно ли хвалить человека за то, что он не подлец?»
25 октября 1941 г., когда Москва была фактически на осадном положении, вышла книга генерал-майора Игнатьева «Пятьдесят лет в строю». Вот небольшой фрагмент из неё: «Честно служи России, сынок, несмотря на правителей и на то, как она называется… Это делал твой отец, это делали и твои деды, и прадеды. Главное, будь честен перед своей совестью и не опозорь память своих предков!»