Live
Internet
мобильная версия
Дневники
Личка
Авторизация
Дневник
taris45
Лента друзей
-
Дневник
-
Полная версия
Семья Иосифа Бродского
20-05-2018 22:32
к комментариям
-
к полной версии
-
понравилось!
Это цитата сообщения
ГалаМаг
Оригинальное сообщение
Семья Иосифа Бродского
Фото А. И. Бродского. Из собрания М. Мильчика
Откроем автобиографическое эссе И.А. Бродского под названием «Полторы комнаты». В каждом из его 45 маленьких глав заключена глубокая мысль, с которой читатель волен согласиться или опровергнуть. Так, в 18 главке рассматривается проблема взаимоотношения «отцов и детей». Читаем:
«Всякий ребенок так или иначе стремится стать взрослым, жаждет выбраться из дома, из своего тягостного гнезда. Вон! В настоящую жизнь! В большой мир. Жить по-своему. Приходит срок, когда его желание исполняется. И какое-то время человека увлекают новые горизонты, строительство своего гнезда, изготовление собственной реальности.
А затем, когда новая реальность покорена и его требования выполнены, он вдруг однажды узнает, что старого гнезда больше нет, а те, кто дал ему жизнь, умерли <… >
Человек осознает, что его юношеская погоня за «настоящей жизнью», его отъезд из гнезда, лишили это гнездо защиты».
Этот фрагмент текста можно рассматривать как эпиграф к данной заметке.
Иосиф Бродский был довольно поздним ребенком в семье. Маме, Марии Моисеевне Вольперт, сохранившей девичью фамилию исполнилось к моменту его появления на свет 35 лет. Папа, Александр Иванович Бродский, был двумя годами старше супруги. Последующие восемь лет сын оказался на попечении матери, поскольку отец (с 1940 по 1848 годы) исполнял свой военный долг перед Родиной.
Сложно сказать, были ли они довольны поступками единственного сына. Вероятно, им хотелось, чтобы его судьба сложилась несколько иначе как у детей их родственников и знакомых. Однако Иосиф выбрал свой путь. Сколько он доставил им огорчений. Достаточно вспомнить: он так и не завершил обучение в средней школе; не имел постоянного места работы, а следовательно, и профессии; угодил в ссылку за что их лишили права на пенсию и они вновь были вынуждены работать; единственный внук, родившийся в незарегистрированном браке стал носить фамилию матери – Басманов. И это не считая мелких бытовых недоразумений и конфликтов. И все же. Они гордились каждым редко появлявшимся в печати его стихотворением, будь оно опубликовано даже в детском журнале. Хотя в целом его поэзию не понимали.
Родители Иосифа Бродского
В 1972 году Иосиф Бродский поставил точку в нелепо складывающейся жизни. Эмигрировал.
Бродский в день эмиграции
Больше родителей он не видел, несмотря на все прилагаемые усилия. Об этом красноречиво свидетельствует посланное в этом же году приглашение навестить его на новом месте жительства:
Дорогая мама
Это письмо официально подтверждает, что я приглашаю тебя приехать ко мне сюда в США следующей весной. Я хотел бы, чтобы ты приехала на месяц, то есть на четыре недели где-нибудь в марте. Я оплачу твои дорожные расходы, а так же твои расходы во время твоего пребывания здесь в США. Разумеется, ты будешь жить со мной в Анн-Арборе Мичиган, в месте моего пребывания.
Данное письмо является частью официального приглашения или вызовом, требуемого ОВИРом. А сколько их было отправлено за двенадцать лет разлуки! Ответ всегда был однозначным – отказ. Ему даже не дали разрешения на выезд для присутствия на похоронах родителей. Горькая страница истории жизни Бродского. Оставались лишь почти еженедельные телефонные переговоры и посылки – подарки с одеждой (Александр Иванович был франтом) и дорогими книгами по искусству, которые родители могли продать. Но все издания так и оседали дома. Доллары же они не принимали. Боялись обменивать их на рубли. Да, существовала связь и незначительная материальная помощь. Но нить личного общения, которого ничто заменить не может, оборвалась.
Мария Моисеевна Вольперт и Александр Иванович Бродский
И вот наступил период, когда самые близкие отправились в мир иной. Первой ушла Мария Моисеевна (1905 – 17.03.1983). Через тринадцать месяцев в воскресенье после Пасхальной недели за ней последовал Александр Иванович (1903 – 29.04.1984).
После этих удручающих событий Бродский осознал, что он остался в полном одиночестве. Семьи больше не существовало. Тогда и прозвучал его голос в печати. Так, в сборнике «Урания» появилось стихотворение «Мысль о тебе…», посвященное матери.
Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга,
нет! как платформа с вывеской "Вырица" или "Тарту".
Но надвигаются лица, не знающие друг друга,
местности, нанесенные точно вчера на карту,
и заполняют вакуум. Видимо, никому из
нас не сделаться памятником. Видимо, в наших венах
недостаточно извести. "В нашей семье, -- волнуясь,
ты бы вставила, -- не было ни военных,
ни великих мыслителей". Правильно: невским струям
отраженье еще одной вещи невыносимо.
Где там матери и ее кастрюлям
уцелеть в перспективе, удлиняемой жизнью сына!
То-то же снег, этот мрамор для бедных, за неименьем тела
тает, ссылаясь на неспособность клеток --
то есть, извилин! -- вспомнить, как ты хотела,
пудря щеку, выглядеть напоследок.
Остается, затылок от взгляда прикрыв руками,
бормотать на ходу "умерла, умерла", покуда
города рвут сырую сетчатку из грубой ткани,
дребезжа, как сдаваемая посуда.
Всего двадцать строк. В них вся боль утраты. Именно так, через кастрюли и наставления, он ощущал любовь матери.
В 1989 году появляется стихотворение «Памяти отца: Австралия», впоследствии вошедшее в состав сборника «Пейзаж с наводнением».
Ты ожил, снилось мне, и уехал
в Австралию. Голос с трехкратным эхом
окликал и жаловался на климат
и обои: квартиру никак не снимут,
жалко, не в центре, а около океана,
третий этаж без лифта, зато есть ванна,
пухнут ноги, "А тапочки я оставил" --
прозвучавшее внятно и деловито.
И внезапно в трубке завыло "Аделаида! Аделаида!",
загремело, захлопало, точно ставень
бился о стенку, готовый сорваться с петель.
Все-таки это лучше, чем мягкий пепел
крематория в банке, ее залога --
эти обрывки голоса, монолога
и попытки прикинуться нелюдимом
в первый раз с той поры, как ты обернулся дымом.
Семнадцать строк памяти. Сохранилась запись, где стихи напевно читает сам автор.
https://youtu.be/mUbaLVxyTP8
Вернемся к ранее указанному эссе, в котором Бродский рассказывает о жизни семьи в советские годы. Описал он все, что смог вспомнить или посчитал возможным представить читателям. Перед нами развертывается картина жизни в коммунальной квартире на четыре семьи, комната площадью в 40 кв.м., три окна, балкон с которого видны два храма – Пантелеймоновская церковь и Собор Преображе́ния Госпо́дня всей гва́рдии. Это знаменитый дом Мурузи.
Дом Мурузи, где в «полутора комнатах» жил Бродский
Бродский на балконе своего дома
Написано оно на английском языке и существует несколько его переводов. Именно так он хотел даровать родителям «толику свободы», поскольку считал, что «писать по-русски было бы усугублением их неволи».
Именно здесь раскрывает Бродский формулу взаимоотношений, сложившуюся в семье:
«Меня они любили больше, чем себя, и скорее всего вообще бы не поняли моего чувства вины к ним. Главное было - хлеб на столе, чистая одежда и здоровье. Это их синонимы любви, и они – лучше моих».
Честное признание.
Считается, что за инициалами посвящения – Л.К. – скрыто имя Lise Knapp, американской подруги, ставшей профессором Колумбийского университета. Интересовали ее Достоевский, Толстой, Чехов и русская поэзия. Кроме того, ей посвящено стихотворение «В этой маленькой комнате все по-старому…». 1987).
Lise Knapp в молодости
Л. К.
В этой маленькой комнате все по-старому:
аквариум с рыбкою -- все убранство.
И рыбка плавает, глядя в сторону,
чтоб увеличить себе пространство.
С тех пор, как ты навсегда уехала,
похолодало, и чай не сладок.
Сделавшись мраморным, место около
в сумерках сходит с ума от складок.
Колесо и каблук оставляют в покое улицу,
горделивый платан не меняет позы.
Две половинки карманной луковицы
после восьми могут вызвать слезы.
Часто чудится Греция: некая роща, некая
охотница в тунике. Впрочем, чаще
нагая преследует четвероногое
красное дерево в спальной чаще.
Между квадратом окна и портретом прадеда
даже нежный сквозняк выберет занавеску.
И если случается вспомнить правило,
то с опозданием и не к месту.
В качку, увы, не устоять на палубе.
Бурю, увы, не срисовать с натуры.
В городах только дрозды и голуби
верят в идею архитектуры.
Несомненно, все это скоро кончится --
быстро и, видимо, некрасиво.
Мозг -- точно айсберг с потекшим контуром,
сильно увлекшийся Куросиво.
Значит, не совсем одинок был Бродский в эти сложные годы, поскольку кроме стихов одно из самых сокровенных своих прозаических произведений посвятил женщине, оказавшейся рядом. Одной из многих.
Но… не покидает его чувство вины перед родителями. Велико и сожаление, что не смог он научиться у них собственному «будущему, своему старению; от них же получить последний урок: как умирать». А смерть была близко. Оставалось ему всего 9 лет жизни. Последние годы оказались наполненными болью и страданием от накопленных болезней, в первую очередь – сердца.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Семья Иосифа Бродского | taris45 - Дневник тарис45 |
Лента друзей taris45
/
Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»