***
Громко насвистывая, я не спеша, направился к нашим голубкам. Помню, в школе Том все вечера просиживал в библиотеке, обложившись толстыми книгами в тусклых потрепанных обложках. А потом писал длиннющие доклады, приводившие профессоров в экстаз.
Если бы я получал по галеону каждый раз, когда учителя хвалил доклад Риддла, то за семь лет скопил бы на золотой дворец. Но больше всех усердствовал профессор Бингс, преподававший у нас историю магии. Однажды он произнес дрожащим голосом, что если бы все студенты писали бы такие прекрасные доклады как у Тома Риддла, тогда бы все профессора….. Тут он закашлялся, но мой приятель Морти Блек пришел старику на помощь:
- Тогда бы все профессора померли, проверяя эту огромную кучу занудства, - сказал он. Шутку оценили все кроме Бингса, но он был малость глуховат, и Риддла с его болезненным самомнением. Странное совпадение, но профессор и вправду умер, проверяя доклады. Хотя думаю, доканала его старость, а не трудолюбие студентов.
В общем, вы поняли, что Томми не из тех парней, которые испугаются вереницы унылых длинных слов стремящихся в бесконечность. Из нас троих: меня Риддла, лорда Беггет-Бигля, который играл полоумного колдуна, Том был единственным, кто сумел бы осилить писанину Лизи до конца.
Когда я приблизился, влюбленные уже устроились на разных концах скамейки, оставив, как говорят, место для Мерлина и Морганы.
Я поздоровался с Олисой, мрачно кивнул Риддлу, тот в ответ иронично усмехнулся.
Гнев успел поутихнуть, но один взгляд на наглую физиономию моего обидчика, и жажда мести вспыхнула с новой силой. Но настоящий джентльмен не станет разбираться с врагом в присутствии девушки, особенно если она так мила и очаровательна, как Олиса. Белое платье и светло голубая мантия шли ей намного больше, чем мрачные темные наряды.
- Томми, ты не забыл про репетицию, – вежливо спросил я, стараясь держаться непринужденно и любезно.
- Разве про нее забудешь, – меланхолично ответил Риддл и тут я полностью разделял его чувства. - Уже пора идти?
- И кстати, теперь ты играешь демона. Как там его…
- Фурфур, – буркнул Том
- Без оскорблений никак не можешь? – поинтересовался я.
- Фурфур – это демон, – пояснила Олиса. - Он может вызывать молнии и громы, порывы ветра и сильнейшие бурные штормы. А еще воспламенять любовь между мужчиной и женщиной
- Даже так, – я покачал головой. Том нехотя поднялся, он взял со скамейки свой свиток и задумчиво подбросил его на ладони.
- А мне можно посмотреть на репетицию? – спросила девушка.
- Конечно, - ответил Риддл, и Олиса радостно вскочила. Я заметил, что она взяла стоящий рядом черный зонт с изогнутой ручкой.
- Неужели будет дождь?
Небо радовало глаз безмятежной синевой, и мой скептицизм был вполне уместен.
- В своем ежедневнике бабушка написала, что сегодня будет страшная гроза, а ее кости еще ни разу не ошибались, – в голосе Олисы чувствовалась непоколебимая вера в бабушкины кости, которую кроме нее никто из нас не разделял.
Мы неторопливо шли к дому, от меня не укрылось, что Том и Олиса держатся за руки. Я уже решил, что Риддлу не чужды человеческие чувства, но тут эта гадина в очередной раз показала свои ядовитые зубы.
- Ты ведь должен мне десять галеонов.
- Не бойся, свои деньги ты получишь, – пробурчал я, и обжигающая ярость внутри меня опять подняла свою мерзкую голову. А Тому хотелось посмаковать свой триумф. Он остановился и достал из кармана, что-то белое.
- Узнаешь? Твой платок, а на нем твоя чистая - Риддл произнес это слово с явной издевкой. - кровь.
Платок поднялся в воздух и теперь медленно кружился у меня перед носом. Земля под ногами, будто покачнулось, перед глазами поплыло. Я снова пережил то чувство беспомощности и потерянности, когда неведомая сила водит тебя по кругу. А ты бродишь, не понимая где ты, не зная куда идти, не ведая час прошел или чертова вечность. Я схватил платок.
- Не бойся, Расти, – успокаивающее произнесла Олиса. – Теперь он безвреден, заклятие можно наложить лишь один раз. Просто в будущем будь осторожен ведь заклятия на крови самые сильные.
- Обычными бородавками ты не мог обойтись? – зло прошипел я, сжимая кулаки.
- Это было бы не так весело, – тоном мягким как бархат ответил Том. Его слова заставили меня стиснуть кулаки, но умоляющий взгляд Олисы охладил мой пыл.
Пообещав себе, что когда-нибудь мы с Риддлом обязательно сочтемся, я сунул платок в карман и зашагал прочь.
- Эй, мог бы сказать мне спасибо за услугу, – крикнул он мне в след. – Теперь сестрички Беггет-Бигль точно вычеркнут тебя из списка женихов.
Эту реплику я оставил без ответа и лишь ускорил шаг. Я слышал, что Том и Олиса идут следом, но нарочно не оборачивался, предпочитая демонстрировать им свою оскорблено выпрямленную спину.
Мне не составило труда вспомнить, где я потерял свой платок – на поле где мы играли в крокет. Я укололся, неловко ухватившись за ежа. Перед глазами всплыла картина. Олиса перевязывает мою руку, а Риддл, терзаясь ревностью, пытается испепелить взглядом. В свою очередь, я складываю пальцы левой руки вилкой в его сторону, отгоняя злой дух.
Мы продолжили игру, и на платок я больше внимания не обращал, может он просто соскользнул с руки или узел развязался… Кажется, когда мы спорили с Томом платка на моей руке уже не было, но это уже не важно.
Лизи еще из далека заприметила нашу скромную процессию, а стоило нам приблизиться, так она тут же принялась читать нотацию. Впрочем, режиссерам наверно это положено. А ведь сверх меры одаренная ведьма была не только главной героиней, драматургом, автором декораций, но еще и режиссером.
- Где вы пропадали уже давно пора начинать, – Лизи в своем малиновом хитоне ярким пятном выделялась на фоне нарисованных гор и темного грозового неба. Ее вытянутая вверх коническая прическа покачивалась в такт раздраженным словам. – И что она здесь делает?
- Олиса пришла посмотреть на репетицию, - очень ровным и спокойным тоном произнес Том. Их взгляды на секунду скрестились, и Лизи отступила. К присутствию Сэммиль она отнеслась с показным равнодушием, только пальцы раздраженно теребили ремешок позолоченного пояса. Девушки оценивающе как две дуэлянтки разглядывали друг друга. Первой нарушила молчание Олиса:
- У вас красивая прическа, она Вам очень идет.
- Конечно, – начинающий драматург передернула плечами и, высокомерно скривив губки, произнесла. – Мой стиль за гранью правил, за гранью традиций и шаблонов.
- А также за гранью добра и зла, – тихо вставил Том. Олиса поспешно прикрыла улыбку ладонью, я приглушенно же фыркнул.
- Вам двоим нужно переодеться, – Лизи не подала виду, что слышала ехидный комментарий. – Пора начинать.
***
Я возвращался назад, спотыкаясь о подол собственного наряда из белой простыни, которую пришлось напялить поверх брюк и рубашки. Парик, пропитавшийся какими-то благовониями, настойчиво лез в глаза. Сознавая всю унизительную нелепость своего облика, я через чур воинственно размахивал палкой, которая заменяла меч.
Стоило мне показаться на глаза нашему импровизированному театру, как Том тут съехидствовал:
- Расти, тебе идет это платье.
Ридлу легко было говорить, он лишь сменил мантию на темный плащ с зеленой подкладкой. Один из редких и завораживающих оттенков ночи.
Лизи тут же на нас шикнула. Она стояла на сцене вместе с отцом, который напялил балахон украшенный пентаграммами и накладную бороду. Лорд Б проводил меня остекленевшим взглядом. Выглядел он как человек только что принимавший роды у кикиморы. Но только вместо зеленого склизкого младенца у него в руках был свиток с пьесой. Да только, нашему многоуважаемому астроному не хватило наглости в него подглядывать.
- Знаешь, вообще-то это как ты выразился платье – благородных наряд из простыни, – тихо сказал я Риддлу. Он поднял взгляд от свитка, Том еще не оставил надежды осилить роль Фурфура, и скептически приподнял брови.
- Это наряд носили римские эмм… как же их называли… слово вроде на п начинается.
- красивое словечко как на зло, закатилось на задворки памяти
- Приведения, – подсказала Олиса. Она стояла рядом с Томом и беспечно разглядывала происходящее на самодельной сцене. Обычная реакция человека, которому не придется участвовать в этом позоре.
- Не издевайся надо мной, - с укором произнес я, обращаясь к девушке. - Не будь Брутом, одним из тех негодяев, изранивших мое самолюбие, – все-таки, что-то из римской истории я помнил. Мои слова подействовали, Олиса сочувственно улыбнулась и положила мне руку на плечо.
- Но я одного не понимаю, если Расти благородный римлянин, то зачем ему на голове скальп бродячей собаки? – ехидно осведомился Том.
На мое присутствие рядом с Олисой он реагировал слишком болезненно, чтобы оставаться спокойным и добродушным. Хотя я сомневался, что Риддлу свойственно добродушие, разве что это добродушие объевшегося удава спокойно провожающего взглядом убегающего кролика.
- Это не бродячая собака, – парировал я, а потом неубедительно повторил слова Лизи – Это львиная грива, которую носят все благородные герои.
- Твой лев видно долго и тяжело болел? – поинтересовался Том, а я в ответ спросил, где его дьявольское красное трико, рога и хвост.
- Я не дьявол, а всего лишь Фурфур. – вывернулся он.
- Насчет красного трико не знаю, но с рожками и хвостом могу помощь, – Олиса достала палочку и произнесла заклинание. На голове Риддла появились маленькие рожки, а из-под плаща показался треугольный кончик гладкого как у всякого черта длинного хвоста.
- С рожками и я могу помочь, – мой ехидный комментарий не много запоздал, но все равно произвел желаемый эффект – Том ощерился и презрительно отчеканил:
- А я могу отправить тебя в Древний Рим ко львам.
Пока я размышлял, может ли этот сын ехидны провернуть такой трюк, наш демон пытался ухватить свой хвост и нащупать на голове рожки.
- Весьма качественная иллюзия, – похвалил он Олису.
- Том, с этими рожками ты выглядишь очень милым, – произнесла довольная собой ведьма.
- Спасибо, - несколько смущенно пробормотал влюбленный Фурфур.
- А он может вилять хвостом? – тут уж я не удержался и съязвил. - Вот это было бы по настоящему мило. Риддл собирался ответить но его нетерпеливо окликнула Лизи.
- Твой выход, Том.
При помощи заклинания он смотал свой свиток, сунул мне в руки и поплелся на сцену. Хвост тоскливо волочился по земле и выглядел при этом совсем как настоящий.
***
Но вскоре нам с Олисой снова пришлось размотать бумажную змею. Девушка держала ее начало, я же ухватился за середину, пытаясь в потоке слов обнаружить свои реплики, остальная часть кольцами лежала на земле. Убористый кривоватый подчерк Лизи на желтоватой бумаге смотрелся как чешуя на теле диковинного зверя. Я все еще не оставлял надежды выйти на сцену во все оружии, и напрягая глаза разбирал строчки. А тем временем дела шли все хуже и хуже. Лорд Б в начале державшийся бодрячком, к середине спектакля совсем скис и произносил свои реплики так, будто у него полный рот толченой картошки.
На это зрелище без жалости смотреть было нельзя, и Олиса взялась подсказать ему пару фраз. Наш несчастный хозяин стазу повеселел и бодро повторял за девушкой, осторожно косясь на Лизи, а та хотя и мерила его недовольным взглядом, но молчала.
Олиса отнеслась к своим обязанностям очень ответственно. Она старательно читала текст, делая длинные частые паузы, чтобы лорд успевал за причудливым ходом мысли своей доченьки. Беда еще в том, что он был немного глуховат, а Лизи писала как курица лапой. И часто бодрый голос Олисы замолкал, наткнувшись на особо хитровыкрученное слово.
Например, сейчас Олиса задумчиво поворачивала кусок свитка, рассматривая текст под разными углами, и от этого по всей бумажной змее пошло легкое движение. Я отвлекся от своей роли и взглянул на сцену, где Том скучающее разглядывал окрестности, Лизи нервно теребила несчастный пояс, будто желая разорвать на части, а ее отец растерянно почесывал подбородок под накладной бородой. На него было трудно смотреть без слез, та мочалка, что ему по роли пришлось нацепить выглядела убогистей, чем мой парик из дохлой кошки. Я по неволе проникся к нему почти родственным сочувствием.
Мой парик болтался на ветке дерева стоящего рядом, на той же ветке висел и черный зонтик Олисы. Вот только к моему большому огорчению дождик, несмотря на надежнейшие предсказания бабушкиных костей, и не думал собираться.
- Разбирающий, нет кажется, раздевающий, – неуверенно произнесла девушка. - Раздевающий вопль… – она оторвала недоуменный взгляд от текста.
Из природного благородства я поспешил на помощь. Теперь мы вместе пытались разобрать коварное слово. Я украдкой бросил взгляд на Риддла, ведь я почти прижимался щекой к щеке его девушки. В глазах Тома разгорался адский огонь, определенно, это добавило спектаклю недостающего драматизма. Я довольно хмыкнул. Когда напряжение на сцене достигло своего накала, мы озаренные одновременно выкрикнули:
- Раздирающий вопль, – а потом радостно продолжили. - потревожил покой седых гор, но он не поколебал ледяного сердца моего. Прими же демон эту прекрасную жертву. Лорд Б. слету подхватил слова и бодро выпалил:
- Раздувающий вопль потревожил ледяные горы, но не уронил моих седин. Принимай же демон жертву.
- Ага. Хорошо, – рассеяно бросил Том, не сводя глаз с меня и Олисы.
- Нет, плохо! – взвизгнула Лизи.
- Ну, плохо, – отстраненно согласился Риддл.
- Да нет ужасно!
- Хорошо, ужасно.
Только убедившись, что я наконец удалился от его девушки на расстояние в пол свитка, Том обратил внимание на Лизи.
Из горла девушки вырвался воинственный рык. Такое гррр ожидаешь услышать от разъяренной гарпии, а не романтичной барышни. Я уже размечтался, что сейчас Лизи пошлет нас к черту и обиженная умчится в дом. Но она взяла себя в руки и репетиция ни шатко ни валко, хромая на обе ноги, поковыляла дальше своим ходом.
Главная беда с этими любительскими спектаклями, что чужие реплики всегда помнишь лучше чем свои. Когда настал час выпрыгивать на сцену с палкой на перевес, я отлично помнил слова колдуна, хуже реплики Фурфура, но вот мои собственные напрочь вылетели из головы. Услышав зов Лизи, я сорвал парик с ветки, подбежал к ней и уже открыл рот, но вспомнил, что забыл палку, сорвался и бросился обратно. Наш режиссер, наблюдавшая за моими метаниями, медленно но верно выходила из себя.
Затем я взобрался на сцену, и поправляя криво сидящий парик, бодро брякнул:
- Вот и я.
Одного взгляда на Лизи хватило, чтобы понять у меня теперь есть смертельный враг. Но ни ее гнев, ни дурацкий парик не могли испортить миг моего триумфа. Ведь, наконец, наступил час расплаты, и деревянная палка в моих руках, будто приобрела приятную тяжесть карающего меча. Я занес ее над головой и, плюнув на длиннющую вереницу диалогов, крикнул:
- Держись адское отродье, - а потом бросился на Риддла.
Великая сила импровизации преобразила нудный спектакль до неузнаваемости, добавив в него свежую струю динамизма. Еще минуту назад актеры неловко стояли, изнывая от скуки, то теперь все пришло в движение. Том с поистине дьявольской проворностью увернулся от удара, Лизи вскликнула и отшатнулась, едва не налетев на меня, а ее отец совсем сбитый с толку чистым искусством резко рванул, но ошибся направлением. Так что вместо того чтобы избежать столкновения с Риддлом, бедняга наскочил прямо на него, и они оба грохнулись со сцены. Я тут же издал победный вопль и подбежал к ним.
Будучи чистокровным аристократом, я дал Тому время подняться на ноги, и не теряя ни мгновения, тут же размахнулся и ударил его по плечу. Он успел неуклюже отскочить, и удар вышел не таким болезненным, как я хотел.
- Это за морок, – я кривовато ухмыльнулся, враг в ответ хмыкнул и огляделся в поисках оружия. Но ничего более подходящего, чем свиток с пьесой Лизи не нашлось. Немного поколебавшись, Риддл поднял его с земли.
Вокруг поднялась суета. Лизи и Олиса на перебой пытались нас вразумить, но все это происходило, будто на другом краю земли. А здесь мы с Томом настороженно кружили вокруг друг друга. Я выжидал момент, чтобы броситься в атаку, но противник тоже не дремал. Стоило мне сделать попытку приблизиться, он быстро отскакивал назад. Устав юлить я рванулся вперед, но Риддл оказался шустрее и тут же бросился наутек – я за ним. Я уже почти наступал врагу на пятки, но чертова простыня путалась под ногами и мешала мне настигнуть противника.
Теперь мы носились вокруг клумбы с розами. И тут чертова простыня опять меня подвела – зацепилась за куст роз. Пока я пытался высвободить одеяние – Риддл воспользовался моментом, коварно подкрался и заехал мне по шее свитком. Я зашипел от боли, резко обернулся, но враг уже оказался вне досягаемости.
- Это тебе за то, что клеился к моей девушке, – крикнул он.
Я осторожно помассировал шею, она болела, и не говорите мне потом, что слова не имеют силы и веса.
- А может она заслуживает кого-то по лучше чем псих-полукровка, – огрызнулся я в ответ, пытаясь разбесить Риддла.
- Но не набитого болвана вроде тебя, – тут же парировал Том. – Даже думать о ней не смей.
Высвободив свою распроклятую простыню, я в ярости сбил палкой с куста пару бутонов и воинственно произнес:
- О ком хочу, о том и буду думать.
- Еще раз к ней приблизишься, оторву тебе голову и набью крысиными мозгами. Может тогда в ней прибавится ума.
В меня полетел свиток, видимо, на нем были чары, потому что в воздухе он не развернулся, и я едва успел уклониться.
- Злобная гадина, – рявкнул я и опять кинулся на противника. Удивительно, но тот вместо того чтобы опять улизнуть подпустил меня на расстояние удара. Но когда была уже занесена для удара, Том сорвал с себя плащ и ловко накинул его мне наголову, а потом толкнул, и я шмякнулся прямо в центр клумбы.
Пока я барахтался, стараясь выбраться из треклятых кустов с наименьшими потерями, в полку наших зрителей прибыло. Рядом с взволнованной Олисой стояли Сестрички-не-разлей-вода, обе немного взбудораженные. Еще подошла Присси беспристрастная как классный журнал и прямая как учительская указка. А между ними, будто разъяренная львица с колючкой в лапе, металась Лизи.
Лорд Б., оттесненный своим многочисленным потомством, старательно вытягивал шею пытаясь получше рассмотреть происходящие. С невероятным проворством, которым могут похвастать лишь морские угри, он сумел таки проскользнуть в первые ряды. Я поймал его обеспокоенный взгляд и понадеялся на сочувствие, но надежды рассыпались в прах, когда почтенный колдун тихо простонал:
- Это были любимые розы Музы.
Он имел ввиду не какую-то абстрактную музу, а свою чопорную женушку. А как еще могли звать мать, такого собрания невероятных талантов как Лизи Бэггет-Бигль
Поняв, что сочувствия мне не дождаться, я подобрал свою палку.
- Мы еще не закончили, Риддл!
- Нападешь на безоружного? - Том показал пустые ладони.
- С большой радостью!
- Хватит! – взвизгнула Лизи, да так громко, что наверно сбила весь покой с седых Гималаев, а что говорить про нас стоявших рядом. Все мигом замолчали. Лизи продолжила плаксивым тоном:
- Вы все испортили мою пьесу…
- Нет же, дорогая, – Лорд Б. попытался утешить дочку. - Было весело Это напомнило мне школьные дни, тогда мы тоже часто устраивали шутливые дуэли на палках или на поварешках ….
- Какое веселье, папенька, – воскликнула Лизи – Это драма. Там все должны страдать.
- Я не против пострадать, конечно, если Риддл будет страдать в двое больше, – мои слова еще больше разозлили Лизи. Лицо нашего драматурга пошло красными пятнами гнева.
Сестрички-не-разлей-вода переглянулись и весело хихикнули. Мне стало интересно, что так развеселило блондинок. Я скосил глаза и увидел, как Олиса осторожно взяла Тома за руку и ласково спросила:
- Тебе больно?
Грозный чернокнижник пробормотал что-то не внятное и улыбнулся. Улыбка вышла смущенной, но его глаза просто светились от счастья. Пугающее зрелище. На мою же долю не выпало даже мимолетного взгляда. Может оно и к лучшему, Лизи итак истыкала меня своими испепеляющими взорами, будто куклу Вуду иголками.
- Я думаю, - авторитетно заявила Присси, и в ее голосе звучала уверенность пророка получившего божественное знание. Она взяла паузу, словно бы размышляя, стоит ли делиться таким ценным знанием с примитивными существами вроде нас. Но желание слушать себя любимую взяло свое.
– Думаю махание палками, погони и драки вполне естественно вписываются в характер брутального героя. Эти грубияны не утруждают себя хорошими манерами. Для них естественно убить демона, а потом схватить девицу и оттащить к себе в замок и при этом еще грязно выражаться. Так что для придания образу достоверности Расти стоит выкрикивать какие нибудь ругательства…
Присси замолчала, то ли ее запас был так скуден, что она не могла ничего найти тол и столь обширен, что трудно было выбрать, но она призадумалась …
Остальные с любопытством ждали, кроме Тома и Олисы. Вечная беда с этими влюбленными, как только посмотрят друг на друга так, будто слипнутся взглядами. И стоят так с глупыми улыбками не могут насмотреться.
- Вот например, гадство, – Присси вновь заговорила. – Расти мог бы сказать гааадство.
- Гадство, – согласился я, все еще поглядывая на Тома и Олису.
- Вы издеваетесь. Вы превращаете мое творение в….
- Гадство – любезно подсказал я Лизи.
- Ненавижу вас всех! - заорала она. - Ненавижу!! Над горизонтом сверкнула молния, горизонтом, прогрохотал гром, поднялся ветер.
- Ненавижу-у!!! – в третий раз возопила Лизи, и хлынул дождь. Ветер хлестал косыми струями, будто плеткой, и быстро разогнал нашу веселую компанию. Я замешкался – никак не мог избавиться от глупой простыни. Наконец, я сбросил чертово одеяние, и оно осталось белеть смазанным пятном на траве. До нитки промокший я направился к особняку. Резкие очертания Ковен Холла стали нечеткими, смазанными, дождь будто размывал его величественность и чопорность, потоки воды уносили пыль и грязь былых времен.
За считанные минуты все вокруг преобразились, цветы и в том числе коварные розы прибило к земле, по дорожками текли ручьи, а кое- где мне приходилось перескакивать через огромные лужи. Перед лицом стихии даже хороший колдун беспомощен как последний магл. Все с детства знают, в грозу палочка сослужит плохую службу. Любое заклятие притянет молнии со всей округи лучше громоотвода.
Я шел не спеша, холодная вода лилась за шиворот и в хлюпала в ботинках. А смысл торопиться? Я уже промок хоть выжимай, и к тому же сейчас под крышей Ковен Холла буря бушевала сильнее чем на улице. Там Лизи, извергая из себя потоки слез, метала громы и молнии, и от ее звенящего голоса наверняка стекла дрожали сильнее, чем от порывов ветра.
А на улице буйствовали другие силы. Ветер, дождь, молнии, гром и я вместе с ними. Потому что с холодной водой меня захлестнуло дьявольское веселье. Мне хотелось хохотать как безумному, бросить своим смехом вызов всем этим силам: дождю, ветру, молнии. Всему, перед чем человек должен трепетать, чего он должен бояться и чему поклоняться. Но я не хотел дрожать или преклонять колени или стоять с разинутым от восхищения ртом. Нет. Я чувствовал, что могу помериться силами с великим и величественным, с грандиозным и необъятным. Будто в моем сердце была отвага ста львов, а в голове бесшабашность семи ветров.
Вот только я отступил, сначала спрятался от дождя под навесом, а потом и вовсе юркнул в дом. Но в бегство меня обратил не страх перед мощью стихии, а страх показаться глупым и нелепым. Из раба хороших манер не получится ни варвара, ни завоевателя, ни безумца. Ведь чтобы стать кем-то из них нужно пренебречь общественным мнением и чистой одеждой. А хорошее воспитание учит другому: благоговеть перед приличиями и всегда заботиться о безупречности мантии.