Герой Советского Союза полковник Валерий Анатольевич Бурков
17-11-2014 05:30
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Все фото и материалы на сайте размещены с разрешения сотрудников музея
памяти воинов - интернационалистов "Шурави"
и лично директора музея, Салмина Николая Анатольевича.
"Не забыть мне этот миг"
...и лежал я распятый на голой скале,
Стиснув зубы и сжав свои нервы.
А мальчишка-солдат, появившись во мгле,
Против смерти моей вышел первым.
Сквозь туман и сквозь кровь я увидел, как он,
Напрягая последние силы,
Рвал антенну на жгут, словно резал ножом,
А над нами "вертушки" кружили.
И, не ведая страха, на помощь они
Сквозь разящий огонь поспешили.
И забрали меня с той злосчастной горы.
Эти парни из мужества были.
А потом в медсанбате всю ночь напролёт,
От усталости страшной шатаясь,
Мне шептали медсёстры: "Терпи, боль пройдёт",
Сердцем к ранам моим прикасаясь.
И ожил я под утро, открылись глаза,
Просветлели девчоночьи лица,
Вы спасли мою жизнь, отступила гроза,
Вам я низко хочу поклониться.
Валерий Бурков
памяти воинов - интернационалистов "Шурави"
и лично директора музея, Салмина Николая Анатольевича.
В Афганистане ему оторвало обе ноги (чуть ниже колен), разворотило правую руку. В Афганистане же погиб его отец – Анатолий Иванович Бурков: сгорел заживо, выпрыгивая последним из сбитого, рухнувшего на землю вертолёта. Валерий попал в Афганистан через год после гибели отца, служил там авианаводчиком, участвовал в двадцати боевых операциях, двадцать первая стала последней в Афганистане…Бурков-старший чаще всего летал на «вертушках» в «исключительных случаях», то есть когда в любой точке Афганистана происходила воздушная трагедия и нужен был человек, способный на месте оценить ситуацию и привлечь все воздушные и наземные силы для спасения лётчиков и сбитых машин. Таким человеком и был Анатолий Иванович, в таком именно вылете он и погиб.
Последние его слова перед последним взлётом были: «В бой идут одни старики!» - крикнул встретившемуся знакомому офицеру.
Последние его слова перед последним взлётом были: «В бой идут одни старики!» - крикнул встретившемуся знакомому офицеру.
"Спасибо авианаводчик"
Враг знает точно: там, где дым
Лежит наводчик, невредим.
И силу своего огня
Он направляет на меня.
Укрыться негде - жмусь к земле,
Я знаю - целятся по мне.
И мне приходится опять
Своею жизнью рисковать...
Вот пуля мимо пронеслась,
Другая рядом улеглась,
А третья врезалась в плечо,
Но можно жить пока ещё.
Валерий Бурков
Враг знает точно: там, где дым
Лежит наводчик, невредим.
И силу своего огня
Он направляет на меня.
Укрыться негде - жмусь к земле,
Я знаю - целятся по мне.
И мне приходится опять
Своею жизнью рисковать...
Вот пуля мимо пронеслась,
Другая рядом улеглась,
А третья врезалась в плечо,
Но можно жить пока ещё.
Валерий Бурков
11 октября 1982 года Валерий Бурков получил долгожданное медицинское заключение: «Противопоказаний для службы в районах с неблагоприятным жарким климатом нет». На следующий день в Афганистане погиб Анатолий Иванович. Гибель отца задержала решение о переводе Валерия в Афганистан на год с небольшим: начальство опасалось, что он будет там слишком нервничать, думать о мести; затем его всё-таки отпустили. Боевую специальность на афганской войне Валерий выбрал сам: авиационный наводчик.
Служить в Афганистане авианаводчиком – дело очень опасное: в любом бою душманы старались уничтожить этих людей в первую очередь, у мятежников даже существовала «Инструкция по выявлению и уничтожению авиационного наводчика». Впрочем, в моменты боевой работы авианаводчики сами же себя "выявляли": бросали поблизости шашку с сигнальным оранжевым дымом, чтобы лётчики видели, где находится наводчик и откуда нужно отсчитывать то расстояние до врага, которое наводчик передаёт по радио.
Служить в Афганистане авианаводчиком – дело очень опасное: в любом бою душманы старались уничтожить этих людей в первую очередь, у мятежников даже существовала «Инструкция по выявлению и уничтожению авиационного наводчика». Впрочем, в моменты боевой работы авианаводчики сами же себя "выявляли": бросали поблизости шашку с сигнальным оранжевым дымом, чтобы лётчики видели, где находится наводчик и откуда нужно отсчитывать то расстояние до врага, которое наводчик передаёт по радио.
штурман: Привод прошли. Подворачивай.
земля: Выполняйте разворот. Только далеко не отходите - артиллерия работает.
командир: Понял. Выполняю.
командир: "Град" заработал.
командир: Вижу светлое пятно. Наверное Шинданд. Доворачиваю... Где полоса?
штурман: Полосу перенесли! Вижу её! Вот она.
земля: "Газетчик", "Газетчик", переносите огонь на вторую цель.
земля: Аэродром под обстрелом, эрэсы и мины. Садитесь поэнергичней и
- немедленно с полосы.
командир: Понял. Сажусь.
штурман: Слишком резко пошли.
командир: Нормально. За полосой следи.
земля: Выполняйте разворот. Только далеко не отходите - артиллерия работает.
командир: Понял. Выполняю.
командир: "Град" заработал.
командир: Вижу светлое пятно. Наверное Шинданд. Доворачиваю... Где полоса?
штурман: Полосу перенесли! Вижу её! Вот она.
земля: "Газетчик", "Газетчик", переносите огонь на вторую цель.
земля: Аэродром под обстрелом, эрэсы и мины. Садитесь поэнергичней и
- немедленно с полосы.
командир: Понял. Сажусь.
штурман: Слишком резко пошли.
командир: Нормально. За полосой следи.
Валерий даже рассказывал притчу-быль, характеризующую специфику работы авианаводчика в бою. Батальон, с которым идёт наводчик, попал в засаду, все бойцы и офицеры легли за камни, прижались к земле, комбат кричит:
«Эй, наводчик!»
«Что?»
«Скорее наводи авиацию на пулемёты!»
«Как наводить? Я же ничего не вижу из-за камней».
«А ты высунься».
«Сам высунься».
«Что я, дурак, что ли?!»
«А я?..»
Но, конечно, наводчики в Афганистане всё же «высовывались», поднимались из-за укрытий, делали под прицельным огнём врага своё смертельно опасное дело. И часто – чаще, чем офицеры других боевых специальностей, - не опускались затем на землю, а падали на неё, пробитые пулями или осколками…
"Прощание"
Лежу один на каменной земле,
И солнца луч тускнеет в поднебесье,
И жить осталось в этом мире мне
Последней песней, прощальной песней.
Ну что ж, не повезло, попало в грудь...
Как больно и глаза не разомкнуть!
Прощайте вы, старинные друзья,
И те, кого с недавних пор я знаю.
Прощай и ты, родимая земля,
Тебя в последний час свой вспоминаю.
И всё ж не зря звезда моя жила,
Мерцая в поднебесье дивным светом.
Я сделал всё, что Родина ждала,
И лишь прошу - потом не позабыть об этом.
Валерий Бурков
«Эй, наводчик!»
«Что?»
«Скорее наводи авиацию на пулемёты!»
«Как наводить? Я же ничего не вижу из-за камней».
«А ты высунься».
«Сам высунься».
«Что я, дурак, что ли?!»
«А я?..»
Но, конечно, наводчики в Афганистане всё же «высовывались», поднимались из-за укрытий, делали под прицельным огнём врага своё смертельно опасное дело. И часто – чаще, чем офицеры других боевых специальностей, - не опускались затем на землю, а падали на неё, пробитые пулями или осколками…
"Прощание"
Лежу один на каменной земле,
И солнца луч тускнеет в поднебесье,
И жить осталось в этом мире мне
Последней песней, прощальной песней.
Ну что ж, не повезло, попало в грудь...
Как больно и глаза не разомкнуть!
Прощайте вы, старинные друзья,
И те, кого с недавних пор я знаю.
Прощай и ты, родимая земля,
Тебя в последний час свой вспоминаю.
И всё ж не зря звезда моя жила,
Мерцая в поднебесье дивным светом.
Я сделал всё, что Родина ждала,
И лишь прошу - потом не позабыть об этом.
Валерий Бурков
"Не забыть мне этот миг"
...и лежал я распятый на голой скале,
Стиснув зубы и сжав свои нервы.
А мальчишка-солдат, появившись во мгле,
Против смерти моей вышел первым.
Сквозь туман и сквозь кровь я увидел, как он,
Напрягая последние силы,
Рвал антенну на жгут, словно резал ножом,
А над нами "вертушки" кружили.
И, не ведая страха, на помощь они
Сквозь разящий огонь поспешили.
И забрали меня с той злосчастной горы.
Эти парни из мужества были.
А потом в медсанбате всю ночь напролёт,
От усталости страшной шатаясь,
Мне шептали медсёстры: "Терпи, боль пройдёт",
Сердцем к ранам моим прикасаясь.
И ожил я под утро, открылись глаза,
Просветлели девчоночьи лица,
Вы спасли мою жизнь, отступила гроза,
Вам я низко хочу поклониться.
Валерий Бурков
"Что же я сумел понять"
В роще плачут глухари.
В небе проблески зари.
Ночь прошла, а мне не спится,
Вспоминаются страницы
Жизни, прожитой вдали.
Сквозь года мне виден путь.
В нём всего есть по чуть-чуть:
Горе, грусть, зимы ненастье,
Боль потерь и вера в счастье.
То, что было, - не вернуть.
Может, чтобы жизнь понять,
Надо раз лишь повидать
Окровавленные книжки
У убитого мальчишки,
Не умевшего читать.
Люди, пули, скалы, смерть
И вертушек круговерть.
Зло с добром в горах столкнулось,
Жизнь моя перевернулась,
Что-то хочет разглядеть.
Что же я сумел понять?
Как ответить? Что сказать?
Да, за счастье ребятишек,
Пусть чужой страны детишек,
Стоит жить и умирать.
Валерий Бурков
В роще плачут глухари.
В небе проблески зари.
Ночь прошла, а мне не спится,
Вспоминаются страницы
Жизни, прожитой вдали.
Сквозь года мне виден путь.
В нём всего есть по чуть-чуть:
Горе, грусть, зимы ненастье,
Боль потерь и вера в счастье.
То, что было, - не вернуть.
Может, чтобы жизнь понять,
Надо раз лишь повидать
Окровавленные книжки
У убитого мальчишки,
Не умевшего читать.
Люди, пули, скалы, смерть
И вертушек круговерть.
Зло с добром в горах столкнулось,
Жизнь моя перевернулась,
Что-то хочет разглядеть.
Что же я сумел понять?
Как ответить? Что сказать?
Да, за счастье ребятишек,
Пусть чужой страны детишек,
Стоит жить и умирать.
Валерий Бурков
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Герой Советского Союза полковник Валерий Анатольевич Бурков | Blue_ribbon - Дневник Blue_ribbon |
Лента друзей Blue_ribbon
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»