Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
30 марта родился Франсиско Гойя (1746 — 1828)
Раньше: Франсиско Гойя - выдающийся художник испанского романтизма.
Испанский художник Гойя и в своей жизни, и в творчестве стремился следовать высоким гуманистическим принципам. Король называл его атеистом и считал, что он вполне заслужил петли.
Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес — испанский художник и гравёр, один из первых и наиболее ярких мастеров изобразительного искусства эпохи романтизма.
Франсиско Гойя родился в небольшом городишке Фуэндетодос, близ Сарагосы. Его отец был типичным «батурро» - бедняком-простолюдином, имевшим крохотную мастерскую по золочению алтарей, а мать происходила из семьи обнищавшего идальго (таких дворян в те времена было чуть ли не пол-Испании).
Счастливые родители не могли и предположить тогда, что пройдут годы, и их сын Франсиско - Франчо, как ласково его называла мать, - будет на равных общаться не только с представителями испанской знати, но и с самим королем.
Франциско де Гойя "Лот и его дочери"
"Лот и его дочери" - ранняя картина Франциско де Гойи, на библейский сюжет. Небо на картине окрашено красным, изображая пожар в древнем библейском городе Содом. В литературе, посвященной Гойе, эту работу всегда относили ко второй половине 1770-х. Художник вернулся на свою родину в 1771 после путешествия по Италии, там он выполнял заказы церквей и монастырей, а с 1776 начал работать над настенными картинами для украшения королевских дворцов Эль-Пардо и Эль-Эскориал. Более 80 лет полотно Гойи "Лот и его дочери" считалась пропавшей, и лишь недавно была установлена ее принадлежность кисти великого художника.
Зонтик. 1777
С восемнадцатым столетием связан первый период расцвета творчества мастера — «эпоха гобеленов» (1774-1792). В это время Гойя создает более шестидесяти монументально-декоративных панно, служивших образцами для тканых ковров. «Зонтик» — самая красивая сцена из второй серии проектов гобеленов, которые молодой Гойя создает для королевской мануфактуры. По словам одного из исследователей творчества Гойи, «эти панно — пронизанная солнцем, блещущая и переливающаяся полнозвучными красками, увлекающая живописной свободой утопия счастливого и естественного бытия, воплощенная исключительно в народных образах. Здесь, как нигде больше, проявилась страсть художника к многообразию явлений, форм и красок, жадность к жизни, острота ее переживания. Проявилось также и вообще свойственное Гойе чувство «играющей жизни» — изменчивой, прихотливой, пока еще безоблачной».
«Капричос» и портреты 90-х годов подготовили появление «Семья короля Карла IV», написанного на рубеже двух столетий. В этом парадном полотне хорошо видна ирония художника по отношению к властителям мира сего. Гойя замечательно передал цвета и фактуру тканей: шелестящего легкого шелка, тяжелой золоченой парчи, прозрачных кружев, мягкого нежного бархата. Однако великолепие ярких нарядов, блеск золота и сияние драгоценностей лишь сильнее оттеняют физическое несовершенство и заурядность членов королевской фамилии. Фигуры в роскошных одеждах напоминают манекенов. Даже дети не выглядят естественными и жизнерадостными в этой чопорной семье.
Семья короля Карла IV. 1800-1801
На картине выстроены члены королевской семьи. Старающиеся казаться значительными, эти глубоко равнодушные друг к другу люди создают напряженную атмосферу замкнутости и отчужденности. Королеве Марии Луисе принадлежит почетное место в центре, что отражает истинное положение вещей — вовсе не слабовольный Карл IV, а именно Мария Луиса правила страной. Слева на переднем плане — инфант Фердинанд. За спиной инфанта, подобно кошмару, возникает на картине безобразное лицо старой королевы. В глубине, как сторонний наблюдатель, стоит за мольбертом сам художник.
«Семья короля Карла IV» — единственное в своем роде произведение во всей европейской живописи. Парадный портрет, традиционно использовавшийся для прославления достоинств человека, здесь превращается почти в карикатуру. Острое видение и ощущение жизни привело художника к подобной трактовке образов.
Портрет Исабель де Лобо-и-Порсель. 1805
В 1805 Гойя выставляет в Академии Сан Фернандо несколько портретов, которые явились свидетельством того, что в этот период художника больше всего интересуют душевные переживания человека и разного рода индивидуальные психологические нюансы. Свое внимание мастер сосредотачивает на изображении лиц и, особенно, глаз, более всего способных, по его мнению, выразить внутреннее состояние портретируемого. Открыто восхищается художник яркой внешностью, темпераментом и полнотой ощущения жизни впортрете Исабели де Лобо-и-Порсель. Видя ее смелый взгляд, энергичную свободную позу, глубокую внутреннюю силу и уверенность, невольно вспоминаешь испанок-героинь, которые сражались наравне с мужчинами во время народно-освободительной войны (герильи). По мнению Гойи, Исабель вполне могла стать одной из них. Лицо девушки кажется каким-то особенным, просветленным — этого эффекта мастеру удается достичь благодаря следующему приему: при помощи тонкой кисточки маленькие мазки белого и красного цветов наносятся на нос и левую щеку, в уголки губ и на подбородок...
Как считают некоторые исследователи, в образе доньи Исабели Гойя раскрыл собственные представления о вечной молодости и женственности, ее изображение было для него аллегорическим воплощением родной Испании...
Молочница из Бордо. 1827
Гойя приезжает во Францию, «не зная ни одного французского слова, без прислуги, старый, глухой, больной и беспомощный, но как же он счастлив! И как живо интересуется всем, что теперь его окружает», — писал о первых годах эмиграции художника его приятель Леандро Фернандес де Моратин. Кстати, этот писатель переехал во Францию еще раньше Гойи: во время политических неурядиц на Пиренейском полуострове в Бордо возникла целая колония испанских эмигрантов.
И в Париже, где Гойя бывает регулярно, и в Бордо, ставшем местом его постоянного жительства, художник не расстается со своим альбомом, в котором время от времени делает какие-то наброски. Благодаря своему приятелю по фамилии Голон, художник открывает для себя технику литографии и признается: „«Мне уже восемьдесят лет, а я все еще учусь”...
Разносчица воды
„Под конец жизни Гойя сделал несколько быстрых эскизов на литографическом камне, это были сцены боя быков. В этих рисунках, набросанных рукой давно глухого и почти слепого старца, мы находим ту энергию и размах, которые были присущи его «Капричос» и «Диспаратес»”, — писал Теофиль Готье в 1840.
filoli.ru›artists/030-goya/goya-biography.php