Ну надо же так буковки сплести,
Чтоб получилось праздничное слово.
"Июнь", - скажу. И повторяю снова:
"Июнь, июнь. Ну как тебя спасти?"
Как сделать, чтобы щебет не умолк,
Чтоб день сиял, сирень не осыпалась,
Чтоб я всегда в июне просыпалась,
Когда струится бирюзовый шёлк?
Не надо нас, ей-богу, муштровать,
Да знаю я про здешние порядки.
Я знаю: надо мчаться без оглядки
Отсюда прочь. А тянет пировать
И праздновать, и что-нибудь справлять,
И с тем, что живы, близких поздравлять.

Раз люди верят в чудеса,

То как же чуду не случиться?

Раз люди верят в небеса,

То как же небу не лучиться?

И пусть наука говорит,

Что синь - лишь воздуха сгущенье,

Но птичья стая там парит,

Идёт оттуда освещенье.

Небесен цвет весенних луж,

В которых вешний луч резвится...

... Раз верят в Бога столько душ,

То Он обязан появиться.

А день промелькнувший - зиянье, пробел.

Ведь ты же двух слов

с ним сказать не успел.

Ведь ты не успел рассмотреть его толком,

А он так хорош голубым своим шёлком,

Прекрасен дорожкой своей звуковой,

Своей изумрудной росистой травой.

Он создан так ладно и ярко, и сочно -

Твой день промелькнувший.

Верни его срочно.

Как к этой жизни отношусь?
Да я никак не отдышусь.
С утра до вечера напасти,
И никакой над ними власти.
Я скоро в отпуск попрошусь -
В короткий, внеочередной,
И чтоб напасти - ни одной.
Что-что? Такого места нету?
Я поищу по интернету.
А вдруг найду я рай земной.
Пусть захудалый, три звезды,
До моря три часа езды.

Я раньше спешила, теперь не спешу.
Гуляю и воздухом свежим дышу.
Гуляю и с миром окрестным общаюсь,
С ним утром здороваюсь, к ночи прощаюсь.
Куда я спешила? Никак не пойму.
Куда торопилась? Зачем и к кому?
Куда и зачем, и к кому торопилась?
Я, видно, на светлые дали купилась.
А как поняла, что, мерцая, маня,
Пресветлые дали морочат меня,
Что день и сегодняшний полон свеченьем,
Я с бега на шаг перешла с облегченьем.