Петухам не кричать, матерям причитать,

Небесам сеять смерть и разруху,

Гибнет в пламени рожь, режет утро как нож:

Не щадит ни дитя, ни старуху.

 

[700x638]

 

Ох  и страшен рассвет: сколь в живых уже нет,

Воздух болью и смертью отравлен.

Вся граница в огне, а в Москве в тишине

Потрясённый, раздавленный Сталин.

 

[700x350]

 

И за что? ни про что, это утро пришло,

Солнце чёрное в трауре всплыло.

И ни ночь и ни день, всё зловещая тень,

Тень беды, что над всеми застыла….

 

[700x644]

 

И всё больше беда, и всё дальше война,

Бомбы рвут страны спящее тело.

Ей из праха не встать, ей остаться лежать,

Её счастье в то утро сгорело.

 

[700x525]

 

Но поднялась страна, не погибла она,

Окунувшись в неистовый пламень,

С тем чтоб кровь утереть, что бы боль всё стерпеть,

Что бы тут же стать твёрже, чем камень.

 

[689x700]

 

Он прочней, чем гранит, тот людской монолит,

Всех бедой в это утро связавший.

От кровавых зарниц и от самых границ

На пути чёрной нечисти вставший.

 

[599x408]

 

И звезда, и свеча, в рост огонь от плеча.

Пуля в сердце. Со смертью обнялся.

Так с винтовкой солдат, чей-то муж, чей-то брат

Навсегда на границе остался.

 

[700x700]

 

И нет даты страшней, до конца наших дней.

Нам огнём её в памяти выжгли,

Что бы помнили мы утро страшной войны,

Из которого все мы и вышли.

 

[698x218]

Вот какой уже год, со свечами народ,

Утро нашей печали встречает.

В эту ночь он не спит: и молчит и скорбит

И к могилам цветы возлагает.

 

[700x467]

 

У иконы свеча. Скинь винтовку с плеча.

Сядь солдат, мы всех павших помянем:

Тех, кто в землю легли в окаянные дни,

Кого помним и в праздники славим.

 

[168x244]

 

Николай  Петрович Томск