Незаконнорождённую дочь Тургенева многие годы мучили вопросы: кто она? чья она? почему мир так жесток? Детские психологические травмы сделали несчастной девушку и её отца.
Из-за неё чуть было не произошла дуэль между Львом Николаевичем Толстым и Иваном Сергеевичем Тургеневым. Её звали Полиной или — на французский манер — Полинетт. 
В мае 1861 г. писатели Иван Тургенев и Лев Толстой гостили у поэта Афанасия Фета. В его воспоминаниях  можно прочесть:
«За завтраком Иван Сергеевич стал рассказывать, как его дочь в Париже занимается благотворительностью. Собственноручно штопает худую одежду беднякам!

"А я считаю, — возразил Толстой, — что разряженная девушка, держащая на коленях грязные и зловонные лохмотья, играет неискреннюю, театральную сцену". Слово за слово — и взбешённый Тургенев крикнул: "Замолчите или я вам дам в рожу!" И умчался в Спасское. Толстой послал ему вызов на дуэль. Не на пистолетах или шпагах, как было принято, а на… охотничьих ружьях. Чтоб наверняка!»

К счастью, Афанасий Фет в последнюю минуту предотвратил дуэль. Но целых 17 лет наши классики не общались!

Понятно, почему так болезненно реагировал Иван Сергеевич: были оскорблены его отцовские чувства, которые и так у него никогда в покое не были. Отцовство ему давалось трудно и никогда не приносило радости или хотя бы удовлетворения.
О том, что Иван Сергеевич предпочёл быть холостяком, известно из его биографии, да и знакомство с его творчеством подсказывает нам, что этот писатель никогда не изведал радостей и горестей настоящей семейной жизни. Отцом он был, но этот «подарок судьбы» был случайным и не принёс счастья ни его единственной дочери, ни ему самому.

В 1841 году молодой Иван Сергеевич (ему 23 года) приехал из Берлина в Россию в Спасское-Лутовиново к матери. В родовом поместье трудилась портнихой-белошвейкой молодая московская мещаночка Авдотья Иванова. Мемуаристы так описывают Авдотью Ермолаевну:

«У Варвары Петровны в числа множества "доморощенных" крепостных девушек-мастериц жила, между прочим, по вольному найму одна девушка "белошвейка" по имени Евдокия Ермолаевна, или, как обыкновенно называли её, Авдотья Ермолаевна. Портрет её весьма обыкновенный; блондинка…, лицо чистое, правильно русское, глаза светло-карие, нос и рот "умеренные"; но она была женственно скромна, молчалива и симпатична».

Естественно, случился роман. Последствия его тоже естественны. И вот здесь случилось непонятное: по некоторым источникам, Иван Сергеевич знал о последствиях и хотел жениться, но мать пригрозила лишением наследства, и он уехал. По другим источникам, он даже не подозревал о последствиях и уехал, поссорившись с матерью. Это уж решайте сами в зависимости от того, насколько вы прозорливы. Итог этого романтического лета в усадьбе подводила Авдотья Иванова одна уже в Москве: весной 1842 года она родила девочку. Назвала по-простому, по-русски — Пелагеей.

Иван Тургенев в молодости
 

Варвара Петровна Тургенева, мать Ивана Сергеевича, была женщина нрава крутого и непредсказуемого. В годовалом возрасте девочку у матери она отняла, увезла в свою усадьбу и отдала на удочерение в семью крестьян. Авдотья Иванова получила пожизненный пенсион, приданое и благополучно вышла замуж. Чем руководствовалась Варвара Петровна, устроив ребёнку своего родного сына жизнь, полную неопределённости, непонятных намёков, насмешек и непосильного физического труда, никто не знает.

Варвара Петровна Тургенева


Иван Сергеевич встретился с дочерью впервые, когда ей было восемь лет. Это случилось в 1850 году. Уже семь лет он рыцарь Полины Виардо и именно с ней делится в письме своей радостью только что приобретённого отцовства:

«Я обнаружил здесь мою дочку, 8 лет, разительно на меня похожую, — сообщил он Виардо. — Глядя на это бедное маленькое создание, я почувствовал свои обязанности по отношению к ней — и я их выполню — она никогда не узнает нищеты — я устрою её жизнь как можно лучше».

Полина Виардо — женщина не только знаменитая: она семейная, у неё есть опыт материнства. Иван Сергеевич просит у неё совета, как ему быть с дочерью. Виардо предложила ему привезти девочку во Францию, в её семью.



Полина Виардо

«Я увёз девочку, — пишет он Виардо, и теперь поглощён тем, чтобы переправить её самым верным способом. Мечась во все стороны, я раскопал наконец мадам Робэр, француженку, возвращающуюся в Париж и согласившуюся взять её на себя».
То есть, обретя дочь несколько месяцев назад, отец опять препоручает её чужим людям, хотя он нигде не служит и абсолютно свободен. Из этого следует, вероятно, что он не собирался ради дочери менять свой образ жизни, связанный с постоянными разъездами по Европе.

Отец сделал попытку проникнуть во внутренний мир своего ребёнка и об этом написал Виардо:

«Теперь займёмся характером девочки… я провёл с ней три дня в дилижансе и вот что, мне кажется, заметил: она необычайно умна, у неё твёрдый и уже сложившийся характер, большая тонкость и наблюдательность, но боюсь, не мало ли в ней сердца? … она очень быстро поняла и оценила своё положение… Дай Бог, чтобы эта новая жизнь, столь непохожая на прежнюю… послужила к её возрождению!.. Если существовало когда-либо скверно начатое воспитание, то это, конечно, воспитание этого бедного ребёнка: она видела только зло…. Я задрожал, услышав однажды, как она сказала с большим хладнокровием, что „не испытывает жалости ни к кому, потому что никто не жалел её“…Это маленькое существо надо спасти, и я очень рассчитываю, на полную перемену жизни… когда она увидит добро, её ум подскажет ей, что надо быть доброй».

Пребывание Пелагеи в семье Виардо Иван Сергеевич щедро финансировал. Но это не помогло. Русская девочка оказалась трудным ребёнком в этой семье: она с трудом адаптируется. Радость и удивление от встречи с родным отцом сменились обидой и разочарованием. Она понимала, что главный человек в жизни её отца — Полина. И именно в честь этой чужой женщины папа зовёт в письмах девочку «моя Полинетт», то есть «Полиночка». Единственное, что хорошо пошло — это французский язык. Виардо тоже разочарованы и раздражены: да, деньги за Полину-младшую они получают хорошие, но есть ещё нервные затраты, а они невосполнимы. С согласия Тургенева, Полинетт отправляют в дорогой пансион. И там ей, естественно, плохо. Больше всего подрастающую Пелагею-Полину волнуют вопросы: Кто она? Чья она?

Второй раз отец появился в её жизни спустя 10 лет. Ей 18. Девушка окончила обучение во французском пансионе. Она не говорит по-русски. Якобы не помнит ни одного слова. Отцу это удивительно и немного обидно: всё-таки Россия — это историческая родина. Но потом в письме Боткину пишет: «Ей не для чего помнить язык страны, в которую она никогда не вернётся».

Они прожили рядом 4 года. Иван Сергеевич в Париже снимал квартиру. Отношения между отцом и дочерью не сложились. В письмах к друзьям Тургенев сетует, что живёт рядом с очень недобрым, мрачным и неблагодарным, на его взгляд, человеком. Он прикладывает много усилий, чтобы дочь «подобрела»: знакомит её с интересными людьми, приглашает в театр, на выставки, на концерты, в путешествия. Полина остаётся холодной и закрытой, у них нет никаких общих интересов. Иван Сергеевич делает такой вывод:

«Художественного начала в ней и следа нет…не любит ни музыки, ни поэзии, ни природы — ни собак… Я её уважаю, а этого мало».

Кроме того, она категорически отвергала любые контакты с Полиной Виардо, что тоже отдаляло Тургенева от дочери. Иван Сергеевич видел завершение своей отцовской миссии в замужестве Полины.


Тургенева Пелагея (Полина, Полинет)

В семнадцатилетнем возрасте Полинет познакомилась с молодым предпринимателем Гастоном Брюэром (1835—1885), коммерсантом, управляющим стекольной фабрикой в провинции, который произвёл на Ивана Тургенева приятное впечатление, и тот дал согласие на брак дочери; кроме того, замужество дало бы ей возможность получить французское гражданство. Перед замужеством Тургенев признал Полину своей незаконнорожденной дочерью. Девушка приняла католичество. В качестве приданого отец подарил немалую по тем временам сумму — 150 тысяч франков. Девушка вышла замуж за Брюэра.

«Зять мой — прекрасный, дельный, простой и добрый малый, — радовался Иван Сергеевич. — Он выводит мою дочь из ложного положения, в котором она находилась, и избавляет меня от великой ответственности».

В 1872 году Иван Сергеевич стал дедом. Полина родила дочь Жанну. В 1875 году на свет появился внук Жорж-Альбер. Франко-прусская война нанесла большой ущерб состоянию Брюэров. К 1877 году Гастон окончательно разорился и начал пить, и Иван Тургенев взял на себя финансовые проблемы семьи своей дочери. Полина в письмах просит, а в дальнейшем требует денег от отца. В марте 1882 года Полинет при содействии отца скрывалась от мужа в Швейцарии. Вскоре состояние Тургенева ухудшилось, и он скончался, не ответив на последнее письмо Полины с отчаянной просьбой о помощи.

Иван Сергеевич Тургенев с начала 1883 года оказался прикованным к постели: у него онкология.

Иван Сергеевич умер в Буживале, завещав Полине Виардо все свое имущество. В это «все» входило и Спасское-Лутовиново. Но по российским законам наследственное имение должно было достаться родственникам писателя по линии Лутовиновых. Судебное разбирательство длилось четыре года. Наследницами Тургенева были признаны О. В. Галахова, урожденная Шеншина (племянница поэта А. А. Фета) и ее тетка К. Д. Сухотина (урожденная Мансурова). Спасское-Лутовиново было оценено в 150 тыс. руб. О. В. Галахова выплатила Полине Виардо по векселю, выданному ей Тургеневым, 30 тыс. руб. и 5 тыс. руб. отступных за движимое имущество. К. Д. Сухотина уступила имение племяннице, получив от нее 60 тыс. руб. Так в 1887 году единственной владелицей Спасского-Лутовиново стала Ольга Васильевна Галахова, жена камергера, действительного статского советника Н. П. Галахова (в 1907–1915 годах он был орловским вице-губернатором).

Дочь пыталась с Виардо судиться. Понятно, кто выиграл процесс. Когда в 1895 году скончался Гастон Брюэр, Полина Брюэр с детьми вернулась в Париж. Она умерла в 1919 году от рака в возрасте 76 лет. Через 5 лет скончался её бездетный сын Жорж.

Внучка Жанна очень гордилась своим дедом. И без формального на то права носила его фамилию. Жанна Брюэр-Тургенева всю жизнь трудилась: преподавала музыку и иностранные языки. После кончины Полины большая часть её архива оказалась в руках Жанны, которая в 1933 году передала значительную часть того, что осталось от Тургенева, Государственному литературному музею, в 1935 году туда попали ещё 12 писем Тургенева к Полине. В 1955 году в Россию вернулось ещё 12 писем Тургенева; неизвестное письмо Тургенева к Полине было опубликовано в 2006 году. У неё не было ни семьи, ни детей. Скончалась в Париже в 1952 году.

«Старая француженка, скромно одетая, жила бедно и одиноко, — вспоминал писатель-эмигрант Борис Зайцев. — Она закончила собой нерадостную линию тургеневского потомства, в самом корне которого лежало нечто неправильное и горькое…»