Художник с таинственным, мерцающим талантом. На картинах, почти библейских, превозносящих свет и тьму, каких-то пророческих картинах он сделал состояние...

Будущий великий художник Архип Куинджи родился 27 января (15-го по старому стилю) в 1842 году в Мариуполе, в бедной семье сапожника. Когда мальчику было всего три года, его родители умерли, и опеку над ним взяли такие же бедные родственники. С детства Архипу приходилось зарабатывать на жизнь самостоятельно. Он пас гусей, работал помощником торговца хлебом, подрядчиком на строительстве церкви, но в любую свободную минуту он рисовал - на клочках бумаги, на заборах, на стенах домов.
По совету феодосийского купца юноша рискнул бросить работу и начать учиться живописи. Преодолев пешком путь до Феодосии, Архип постучался в дверь к известному художнику Ивану Айвазовскому. Однако его талант не был оценен мастером, который доверил ему всего лишь роспись забора. Но Архипу удалось получить несколько уроков живописи у родственника Айвазовского, мариниста Адольфа Фесслера.

Однажды Архип Куинджи решил навестить своих родственников в Мариуполе, и чтобы заработать немного денег, подрядился написать портрет местного обрусевшего купца греческого происхождения Елевферия Шаповалова-Кетчерджи.

У купца была дочь Вера, которая училась в Керчи, в институте благородных девиц, а на каникулы приезжала погостить к родителям. «Мягкий овал лица, чистая кожа, нос с горбинкой, слегка вьющиеся тёмные волосы, лёгкие тёмные брови» – так описал её один из биографов Куинджи. 

Архип не упускал ни одного повода, чтобы увидеться с возлюбленной. Но о сватовстве нищего сироты к дочери богатого купца не могло быть и речи – требовалось совершить что-то невероятное, чтобы добиться её руки.
Отец Веры, недовольный тем, что дочь проводит много времени с нищим художником, спросил её, не собралась ли она за него замуж? Девушка ответила: «Если не за Архипа, то только в монастырь».

В.Васнецов. Портрет Архипа Куинджи

Год за годом Куинджи вздыхал и думал, как быть. Наконец выход был найден: он отправился в Петербург, чтобы стать великим художником.
В первый год он провалился. Во второй тоже – единственный из тридцати поступавших. Экзаменаторы сказали, что он не умеет рисовать. Это могло сломить любого, но не Куинджи – человека в равной степени вспыльчивого и терпеливого. 
Подрабатывал по-прежнему ретушью фотографий, зарабатывая 17 рублей в месяц. Архип Иванович не только никогда не жаловался, но и был весел и всем доволен. У себя в каморке работал над картиной «Татарская сакля». Полотно было выставлено в Академии и произвело впечатление.
Два года спустя он наконец осуществляет мечту, став студентом Академии. Человеку, покинувшему Мариуполь с начальным образованием, это было непросто. Но Архип Иванович справился. Первый, самый трудный, шаг был сделан. На это ушло десять лет. Куинджи двигался, как вол, медленно, но неотступно.

Его ближайшими друзьями в эти годы стали люди, имена которых знакомы почти каждому в России, – Илья Репин и Виктор Васнецов. Первый ещё не написал «Бурлаков на Волге», второй – «Богатырей», но трудились как каторжные, создавая сотни эскизов и рисунков без счёта. Впрочем, в свободное время они вели себя, как студенты всех времён и народов: спорили, как переделать мир.
В возрасте 28 лет Куинджи получил статус свободного художника и принял участие в первой художественной выставке передвижников. Его невероятные способности в изображении ночных пейзажей, в передаче игры света и тени стали настоящей сенсацией в мире живописи. На выставки Куинджи, которые проходили в затемненных залах с единственным источником слабого света, направленного на холст, начали выстраиваться длинные очереди.

Тогда же он познакомился с художником Иваном Крамским, который высоко оценил талант Куинджи и стал посетителем творческих вечеров, которые проходили у Крамского дома, где собирались известные художники.

Вскоре две картины Куинджи были приобретены известным коллекционером Павлом Третьяковым. Он заплатил художнику 1,5 тысячи рублей - большие по тем временам деньги. У художника появилась возможность бывать за границей и показывать там свои работы, которые к тому времени пользовались все большей популярностью.
 

А.Куинджи. Степь в цвету (одна из картин, которую купил Третьяков)

В 1875 году, когда Куинджи было уже 33 года, а Вере - 21, он решил, что пришло время сделать ей предложение. Будучи в Париже, он купил фрак и цилиндр и отправился в Мариуполь. Вера была счастлива. К тому времени она получила прекрасное образование, и все эти годы ждала этого момента. А ее отцу уже было не стыдно породниться со знаменитым художником.

Венчание прошло в той самой церкви, где когда-то крестили Архипа Ивановича.
В 1875 году свадьба Архипа и Веры состоялась. После венчания Куинджи написал портрет жены. Её лицо на картине светилось любовью. А счастливый Архип Иванович с того времени творил один шедевр за другим.

Они могли себе позволить свадебное путешествие в любую страну Европы. Но поехали они на Валаам.

Была осень, и пароход попал в жестокий шторм. Пятиметровые валы то возносили его, то швыряли вниз, захлёстывая судно. Шторм на озере страшнее океанского, потому что волны всё время меняют направление. Попытка спастись, пристав к Коневцу, не удалась. Двинулись к святым островам, прорываясь сквозь бурю. Пассажиры плакали и молились, но худшее ждало их впереди.
На рассвете потерявший управление кораблик наскочил на подводную скалу, пронзительно затрещал, раскололся и начал погружаться в чёрную ледяную воду. Однако команда продолжала бороться за жизнь людей, спустив на воду шлюпки. В одну из них Архип Иванович буквально бросил промокшую насквозь жену. Семнадцать лет ожидания ради того, чтобы вместе встретить смерть, – это было бы безумно несправедливо! Прыгнув следом за женой, Куинджи схватился за весло…

Вся надежда была на маленькую Никонову бухту, не подвластную стихии. Там, в окружении поросших елями и соснами берегов, даже в самое сильное волнение на Ладоге царил покой. Шлюпка, которую швыряло из стороны в сторону, проскочила в бухту... Ошеломлённые, люди смотрели, как бегут к ним взволнованные монахи из Гефсиманского скита, размахивая руками. Чудом избежавших гибели пассажиров поили горячим чаем, успокаивали. На острове супруги Куинджи задержались недолго. Краски, кисти, холсты – всё утонуло при крушении. Господь словно дал понять художнику, что в этот раз он приехал сюда не работать, а молиться. И как же горячо они с Верой молились в те несколько дней, что провели на острове, как славили Бога!
Уже на берегу супруги пришли к выводу, что раз Господь сохранил им жизнь, они должны все свои силы направить на благие дела.

А.Куинджи. На острове Валааме
 

Это была не первая поездка Куинджи на святой остров. Именно для того, чтобы поделиться великой, сокровенной красотой, он и повёз туда любимую.
В дневниках Достоевского за 1873 год есть запись: «Я заходил на выставку. На венскую всемирную выставку… немцам что до чувств наших? Вот, например, эти две берёзки в пейзаже г-на Куинджи (“Вид на Валааме”): на первом плане болото и болотная поросль, на заднем – лес; оттуда – туча не туча, но мгла, сырость; сыростью вас как будто проницает всего, вы почти её чувствуете, и на середине, между лесом и вами, две белые берёзки, яркие, твёрдые, – самая сильная точка в картине. Ну что тут особенного? Что тут характерного, а между тем как это хорошо!»

Архип и Вера Куинджи поселились в Петербурге, на Васильевском острове. Несмотря на то что творчество художника пользовалось большой популярностью, а картины продавались за весьма неплохие деньги, они жили достаточно скромно, не имели ни прислуги, ни кухарки.
Вера Леонтьевна, равнодушная к бриллиантам и нарядам, поддерживала мужа во всём. Сама готовила незамысловатые блюда, поддерживала порядок в доме, выращивала комнатные растения, помогала супругу в ведении бухгалтерии, занималась его корреспонденцией, при этом предпочитала оставаться в тени мужа. На вопросы знакомых, почему она – прекрасная пианистка – не бережёт руки и не нанимает прислугу, отвечала, что заниматься хозяйством вовсе не означает калечить руки.

В доме у них стояла скромная мебель, приобретенная по случаю, единственной ценной вещью был рояль, на котором они играли вечерами, по очереди или дуэтом, иногда ходили в театр, посещали выставки. Такая простая жизнь устраивала их обоих.

Чета Куинджи занялась благотворительностью. Архип Иванович, чьи картины продавались по баснословным ценам, купил три дома в Петербурге и селил в них своих друзей. Разумеется, бесплатно. Помогал коллегам и своим ученикам, когда стал преподавать в Академии художеств. Отправлял деньги неимущим и больным.
Они были счастливой парой и прожили вместе 35 лет. Детей у них не было, поэтому всю любовь и заботу они отдавали друг другу. Вера с пониманием относилась к тому, что большую часть своих средств от проданных картин супруг отдавал на благотворительность, помогал начинающим художникам и просто нуждающимся людям, проводил за свой счет выставки. Такая щедрость супруга ее нисколько не тяготила и во многих делах она была его первой помощницей.

Они вместе путешествовали по Крыму, по Кавказу, ездили к себе на родину в Мариуполь, несколько раз бывали за границей, посетили Всемирную художественную выставку в Париже, художественные галереи в Берлине, Мюнхене и Вене. В середине 1880-х годов Куинджи приобрели посёлок Кикенеиз с участком земли с километровой полосой пляжа. Там они жили очень скромно в разборном домике на живописном склоне холма с видом на море. Куинджи был очарован удивительной природой Крыма, которую, экспериментируя с цветовой гаммой и световоздушной средой, запечатлевал в своих пейзажах.

А.Куинджи. Кипарисы. Крым

А.Куинджи. Радуга

Они дружили с Менделеевым и часто навещали ученого у него дома. В Музее и архиве Менделеева хранится мемориальная скатерть, вышитая подписями его гостей. Имя Куинджи появляется на ней дважды: одна подпись, практически в центре, принадлежит Архипу, другая, более скромная и расположенная ближе к низу - Вере.

Дмитрий Менделеев (слева) и Архип Куинджи (справа) играют в шахматы в доме Менделеева. За игрой наблюдает Анна Ивановна Менделеева — вторая жена учёного. (Ок. 1882). Предполагаемый автор — Фёдор Блумбах

Была у Архипа Ивановича страсть, над которой частенько любили пошутить, а то и съязвить петербургские карикатуристы. Ежедневно в полдень, по звуку артиллерийской пушки Петропавловской крепости, Куинджи выходил на крышу своего дома и начинал кормить с рук птиц, слетавшихся заблаговременно со всей округи. Они буквально облепляли своего кормильца с головы до ног. Это было завораживающее зрелище: седой коренастый мужчина, сияющий весь от счастья делился своим хлебом насущным, доставшийся ему нелегким трудом, с пернатой братией. Немало средств уходило на такую кормежку для любимцев. Покупал художник и крупу, и хлеб, и мясо для ворон, и оказывал первую медицинскую помощь раненым птицам. Он тащил в дом всех пострадавших от холода и травм, отогревал, выхаживал и отпускал на волю. Однажды он склеил поврежденное крыло бабочке-крапивнице, и та благополучно улетела...

Весной 1909 года после поездки в Крым Куинджи заболел — его, всегда здорового и крепкого, стало подводить сердце. В этот раз художнику удалось справиться с болезнью, и он продолжил хлопоты по организации Общества художников. Год спустя он вновь отправился в свое крымское имение, и вновь — острые приступы болезни. Он слег в Ялте с воспалением легких, и вскоре к нему приехала Вера Леонтьевна. После первых признаков выздоровления жена уехала обратно в столицу — готовиться к приезду мужа, однако состояние Куинджи опять ухудшилось. На этот раз Вера Леонтьевна приехала за мужем, чтобы везти его на курорт в Сестрорецк, но, доехав до Петербурга, стало понятно, что надежды на поправку художника мало. Мучительное расставание Архипа Ивановича с жизнью продолжалось два месяца. Куинджи ужасно страдал, его постоянно окружали ближайшие ученики, врачи, и Вера Леонтьевна всегда была рядом. Он ушел в вечность, оставив после себя светлую память и огромное творческое наследие.

Супруга пережила его на десять лет. Она умерла от голода в революционном Петрограде. В холодном и голодном городе её согревало воспоминание полувековой давности – момент первой встречи с Куинджи: распахнутая дверь и ворвавшийся в комнату поток солнечного света, в котором стоял мужчина, ставший её единственной любовью...