(прод.)
Я никогда не забуду эти снимки.

Я слышал тишину. Я кричал в безвоздушные среды. Я парил в толще воды, задрав голову, и смесь кислорода и углекислоты толчками выходила из разрезанного поперёк горла, окрашивая серебристыми пузырьками плотное пространство от сердца к солнцу. А солнце светило и была тишина. Никогда не забуду. А затем над морскими звёздами, балянусами, фукусами и уходящими в воду железнодорожными рельсами стелящимся туманом пролетел слабый всхлип, - атмосфера стремится занять вакуум сложных (сложносочинённых?) лёгких, - переходящий в неслышный крик, - граничащая с идиотизмом реакция, если капли кислорода слишком редки и малочисленны, и потому бесценны, а обратное погружение в 9-кельвиновскую жидкость неминуемо и неизбежно... Звук бьётся в молекулы жизни на одной частоте с телом, и также беспомощно затухает, не потревожив даже гагар на ближнем берегу острова Великого. Солнечный размытый шар, акварельные краски, преимущственно зелёные, и бурлящая Тишина, вскипающая в крови, в ушах, в капиллярах мозга... Я не забуду этого никогда. Кадры голливудских фильмов, изображающие мироощущение тонущего главного героя, вызывают во мне чувство брезгливости, как и вид героини постсоветского кино. неумело изображающей ломку. Сны мои реалистичнее и кошмарнее, nightmare. Единственный, кто может их показать, чьи фильмы НЕВОЗМОЖНО смотреть без страха, шевелящегося в костях, как боль перед ненастной погодой, - страх того, что вот сейчас, секунды через две, ты откроешь лаза и увидишь всё это снова, ты опять окажешься там, на дне, со вздутыми от ужаса венами, и пьяных моряков нет, нет никого. ни одной живой души, кроме тебя, да и тебе можно присвоить эту классификацию весьма условно, - это Тарковский, а именно кадры текущей воды из "Соляриса"...






Эгоизм у меня в крови, чорт побери! События, случившиеся 11 сентября и 25 июля, для меня имеют одинаковую размерность, один порядок... Мне одинаково страшно...





Я хочу жить.