Цинизма холодного он не любил,
И был плоть от плоти мужчиной.
Гитарные звонкие струны губил
Нередко по той же причине.
Он жил напролом, без оглядки, бегом,
Бывал нетерпимым и нежным,
Людей разделял на друзей и врагов,
Хрипел баритоном безбрежным:
О снах и любви, о войне и штормах,
О людях, горах, гололёде…
Таганка – театр, Таганка – тюрьма…
И кони в свободном полёте…
Он был не по нраву "акулам пера" -
Наушникам из разных "ЛИТО".
Он – голос эпохи, они – мишура.
Теперь окончательно квиты!
**
О Поэте достанет споров,
О "нестройных" его куплетах.
Эти споры считаю вздором,
А на вздор налагаю вето!
Чту разодранный штормом парус,
Васильки в чистом поле, вольность...
"Каюсь, каюсь...",
Ещё раз каюсь...
Больно, больно...,
И снова больно.
***
Вороных не сумев удержать на краю,
В жаркий день олимпийского лета
Он шагнул за черту, поселился в раю
В шалаше из сиреневых веток...