Назавтра их венчал святой отец,
Стремясь пресечь раздоры браком этим.
Мир утвердить в Вероне наконец
И примирить Монтекки с Капулетти.
А днём в Вероне праздник был кругом,
И драчуны из рода Капулетти
Ершились на бульваре городском,
Забыв о строгом княжеском запрете.
Меркуцио – Ромео близкий друг
(Он был и смельчаком, и балагуром),
Приятелей собрал в весёлый круг,
Все шутки завершая каламбуром.
Тибальт – двоюродный Джульетты брат,
Коварства символ в юном человеке,
Призвал друзей устроить день расплат,
С любым подраться из семьи Монтекки.
Ромео, помня, что расклад другой
(Теперь они ведь родственники, «братцы»),
Держал себя в руках. Тибальт же злой
С Ромео не на шутку вздумал драться:
– Скажу тебе, Ромео, ты – подлец,
И я тебя ничуть не уважаю.
– А я всем говорю, ты – молодец!
Тебя любя, я брань твою прощаю.
– Монтекки оскорбленье мне нанёс!
– Ошибся ты, мой милый Капулетти.
– За шпагу, поживей, молокосоc!
– Милее нет фамилии на свете!
Меркуцио, услышав разговор,
Не смог стерпеть такого оскорбленья.
Желая за Ромео смыть позор,
Обидчику сказал он в ослепленьи:
– Бесчестить я приятеля не дам,
За друга обнажу я свою шпагу.
И ею отомщу за этот срам,
Но друга оскорблять не дам чертяге.
Тибальт же только этого и ждал,
Но был Ромео очень осторожен,
Пытался всячески замять скандал.
Просил: «Вложите шпаги в ножны!
Расстаться фехтовальщики должны.
Уймись, Тибальт, прошу, не надо боя!
Дуэли все теперь запрещены.
Меркуцио, оставь его в покое!»
Но незаметно вдруг из-под руки
Тибальт успел свершить лихое дело:
Нанёс удар, дуэли вопреки,
Из-за спины Ромео выпад сделав.
Меркуцио от боли закричал:
– Я ранен! Я попался смерти в когти!
Какого чёрта ты меж нами встал?
Я ранен из-под дружеского локтя.
– Конец мне! Я иду кормить червей! –
Меркуцио воскликнул, умирая.
Ромео, самый близкий из друзей,
Шептал, из рук его не выпуская:
– Не только князю нашему родня,
Ты – лучший друг мой на всём белом свете.
Смертельно ранена и честь моя,
Поругана Тибальтом Капулетти.
Меркуцио в агонии дрожал,
И на руках у друга он скончался.
Ромео слёзы горькие глотал,
Кипел весь, а убийца возвращался.
«Как мне теперь Тибальту отомстить?
Он – брат двоюродный моей Джульетте.
И я сейчас не знаю, как мне быть.
Ведь нет конца кровавой сей вендетте!»
Сказал Ромео: «Ты, Тибальт, – подлец!
Убив Меркуцио, ещё лютуешь!
Гореть тебе в аду, тебе – конец.
И зря ты, кровожадный пёс, ликуешь!»
– Сопляк такой ты, как твой верный шут.
А ну похвастайся своей отвагой!
Но не прошло и нескольких минут,
Как их судьба решилась острой шпагой.
Ромео метко выполнил удар,
И наземь замертво Тибальт свалился.
И в тот же миг, услышав звук фанфар,
От стражи княжеской Ромео скрылся.
Ни с кем не говорив, он понял сам,
Что смерть Тибальта – это только искра.
И поспешил к монаху в Божий храм,
Чтобы укрыться в келье монастырской.
Услышав о трагедии, монах
Был в ужасе, в сердцах ему ответил:
– Мои старанья потерпели крах
Пресечь вражду Монтекки с Капулетти.
Тогда Веронский Князь издал декрет:
«Навек изгнать убийцу из Вероны.
А если юношу застигнет здесь рассвет,
Казнить его по новому закону!»
Лишь поздней ночью встретиться смогли
Влюблённые Ромео и Джульетта.
И слёзы горемычные текли,
И звёзды в них играли с лунным светом.
В час расставанья с просьбой не простой
Джульетта вдруг к Ромео обратилась:
– Останься иль возьми меня с собой!
И речь его вся в горечь превратилась:
– Светает! Песни начинают петь
Проснувшиеся птицы утром рано.
Но мне остаться, значит – умереть.
Восходит зорька в мантии багряной.
Когда Ромео всё же ускакал,
За помощью отправилась Джульетта
К духовнику, чтоб выход указал
Из тупика обдуманным советом.
Лоренцо сердцем всем жалел её:
– О, дочь моя, не рви больное сердце.
Есть зелье – средство верное, питьё.
Коль выпьешь, ты – два дня в объятьях смерти.
Потрогав твой холодный мёртвый лоб,
Скорбеть веронцы будут по Джульетте.
И родственники в склеп снесут твой гроб,
На кладбище в гробницу Капулетти.
Я извещу Ромео обо всем,
И ночью мы прибудем за тобою.
Ромео увезёт тебя тайком
Отсель до воцарения покоя.
Решилось: склянку забрала она,
В отцовский дом тихонечко вернулась,
Снотворное всё выпила до дна
И крепко-крепко на два дня заснула.
Монах письмо тотчас же сел писать,
Ромео известить о чудном зелье.
О том, что ночью следует забрать
Джульетту из гробницы, спрятав в келье.
Но тут пришёл большой беде черёд:
При въезде в город стража всех встречала.
Гонца арестовала у ворот,
Из-за чумы, и в карантин послала.
Джульетту утром в церковь отвезли,
Где отслужили траурную мессу,
И на руках на кладбище несли
В фамильную гробницу как принцессу.
Услышав ужасающую весть,
Ромео онемел, но понемногу
Поверил в молодой супруги смерть.
Придя в себя, он ринулся в дорогу.
К аптекарю Ромео поскакал,
Просил он яда долго, иступлённо.
Флакон смертельный твёрдо в руки взял
И тотчас же направился в Верону.
И стал Ромео в склепе целовать
Мертвенно-бледное лицо Джульетты.
Чтоб жизнь свою немедленно прервать,
Он смело выпил яд смертельный этот.
Ромео всё Джульетту целовал,
Бледнея в ожиданье смерти скорой,
А сон в Джульетте, тая, исчезал.
Ромео своему не верил взору.
Она воскликнула, открыв глаза:
– Любовь моя? А где монах Лоренцо?
Бежим, пока не грянула гроза.
Погоню смерти чует моё сердце!
Муж юный знал, что нет пути назад.
Слабело парня молодое тело.
Ромео ей сказал, что выпил яд.
– О, горе мне! – Джульетта обомлела.
И вскоре стал Ромео угасать
В стальных когтях безжалостного яда.
И даже камни начали кричать.
Он умер на глазах своей отрады.
И наступил трагедии финал:
Джульетта, не боясь всесильной смерти,
КлинокРомео – роковой кинжал,
Вонзила в свое любящее сердце.
Рыдания и слёзы, плач и крик,
Каких не знал сей город от рожденья,
Верону в траур погрузили вмиг.
В великой скорби шло всё погребенье.
Веронский Князь, нахмурясь, пожелал,
Чтобы влюблённых схоронили вместе.
«Нет повести печальней, – он сказал, –
Чем повесть о Ромео и Джульетте».
А Капулетти после всех утрат
Отцу Ромео протянул вдруг руку:
– Монтекки, ты теперь мне – кровный брат!
Мы оба породили эту муку!
Отец Ромео клятве верен был:
Из золота он изваял Джульетту.
Века влюблённых подвиг пережил
И продолжает восхищать планету.
Любовь соединила их сердца,
Но алой кровью розы обагрились.
И только после страшного конца
Два рода наконец-то помирились.
