...Днем Федор Шаляпин дал бесплатный концерт в Петроградской филармонии. А вечером поднялся на борт корабля «Oberbürgermeister Hakken» (через три месяца станет известен как «философский пароход») и уплыл в Германию.
 

Просьбу о разрешении на выезд из Страны Советов царь-бас обосновал необходимостью лечения и непродолжительными гастролями. Слукавил — знал, что в Россию больше не вернется. Слишком сильны были противоречия с новой властью, несмотря на ее благосклонность — Шаляпин первым в Советской России получил звание Народного артиста (лишат в 1927-м).

В следующие 16 лет Шаляпин будет иметь оглушительный успех на самых престижных сценах мира, свободу и достаток. О том, как зрело решение об эмиграции у него, с сочувствием встретившего революции и верившего в необходимость общественного переустройства, певец рассказал в книге «Маска и Душа»

***
Роль человека в жизни всегда сложнее любой роли, которую можно только себе вообразить на театре... А цари? Надо уметь играть царя
Не понял атмосферы — провалился
Горит Империя

***
Все сразу, как будто этого момента всю жизнь только и ждали, надели красные ленточки. Решительно все _и_с_т_ы: символисты, кубисты, артисты и даже монархисты. Не скрою, надел и я

***
Временное правительство свергнуто... О людях, ставших с ночи на утро властителями России, я имел весьма слабое понятие. В частности, я не знал, что такое Ленин. Мне вообще кажется, что исторические «фигуры» складываются либо тогда, когда их везут на эшафот, либо тогда, когда они посылают на эшафот других людей. В то время расстрелы производились еще в частном порядке, так что гений Ленина был мне мало еще заметен

***
Первое страшное потрясение. В госпитале зверским образом матросами убиты «враги народа» — больные Кокошкин и Шингарев, арестованные министры Временного правительства, лучшие представители либеральной интеллигенции… Потрясенный Горький предложил мне пойти с ним в министерство юстиции хлопотать об освобождении других арестованных членов Временного правительства... Взволнованный, бледный, он говорил, что такое отношение к людям омерзительно

***
Увидев меня, Ш. пригласил меня в ложу выпить с ним чашку чаю:
— По-настоящему вас, актеров, надо уничтожать.
— Почему же? — спросил я, несколько огорошенный приятной перспективой.
— А потому, что вы способны размягчить сердце революционера, а оно должно быть твердо как сталь.
— А для чего оно должно быть твердо как сталь?
— Чтоб рука его не дрогнула, если нужно уничтожить врага

***
Молодые солдаты с ружьями и штыками, а с ними двое штатских. Штатские мне рапортуют, что по ордеру революционного районного комитета они обязаны произвести у меня обыск.
Я говорю:
— Недавно у меня были, обыскивали.
— Это другая организация, не наша.
— Ну валяйте обыскивайте

***
Мария Валентиновна все настойчивее стала нашептывать мне: бежать, бежать надо, а то и нас заберут, так же, может быть, по ошибке 

***
Пришел в Мариинский театр не то циркуляр, не то живой чиновник и объявляет нам следующее: бывшие Императорские театры объелись богатствами реквизита, костюмов, декораций. А народ в провинции живет-де во тьме. Не ехать же этому народу в Петербург в Мариинский театр просвещаться! Так вот, видите ли, костюмы и декорации столицы должны быть посланы на помощь неимущим... Против этого я резко восстал

***
Если из первой моей поездки за границу я вернулся с некоторой надеждой как-нибудь вырваться на волю, то из второй я вернулся с твердым намерением осуществить эту мечту. Я убедился, что за границей я могу жить более спокойно, более независимо, не отдавая никому ни в чем никаких отчетов, не спрашивая, как ученик приготовительного класса, можно ли выйти

***
С жадной радостью вдыхал я воздух Европы... Меня изумляли обыкновенные витрины магазинов, в которых можно было без усилий и ордеров центральной власти достать любой товар

***
«На чужбине», — написал я в заголовке. Написал и подумал: какая ж это чужбина? Ведь все, чем духовно живет западный мир, мне и как артисту, и как русскому, бесконечно близко и дорого. Все мы пили из этого великого источника творчества и красоты