Меня зовут Барсик. Я веду дневник наблюдений за человеком уже пять лет. За это время я видел многое: новогоднюю истерику с елкой, попытки дрессировки с помощью палки с перьями. Но сегодня я расскажу о самом страшном дне в жизни любого кота. О дне, когда человек предает. О дне, когда открывается дверь в ад. О визите к ветеринару.


Предупреждение: следующие записи могут вызвать у кошачьих учащенное сердцебиение и желание спрятаться под диван. Людям, напротив, рекомендуется прочитать, чтобы понять, какие эмоциональные травмы вы нам наносите.

Предчувствие

Я почувствовал это. Запах. Сначала едва уловимый, что-то чужое, больничное, холодное. Человек принес из магазина не только продукты. Он принес мысли. Я вижу его насквозь. Он смотрит на меня не так, как обычно. В его взгляде есть вина. И жалость. И решимость.

Он сказал в трубку кому-то: «Да, в завтра к десяти повезу Барсика». Десять – это когда? Десять – это время, когда я обычно сплю на батарее. Зачем меня будить и куда-то везти? Я замер и навострил уши. Потом услышал слово, от которого у меня холодеет внутри: «Прививка».

Я спрятался под кровать. Человек полчаса меня выманивал колбасой. Я не вышел. Колбаса – это хорошо, но жизнь и достоинство дороже.


Появление переноски

Свершилось. Человек достал ЕЁ. Пластиковую коробку с решетчатой дверцей. В моем личном словаре это слово пишется с большой буквы – Переноска. Запах внутри – запах прошлого предательства. Я помню этот запах. Он пахнет ветеринаром, дорогой и моим собственным страхом, который остался там с прошлого раза.


Человек поставил переноску на пол. Я сделал вид, что не заметил, и умылся. Очень тщательно. Потом еще раз. Человек открыл дверцу. Я сел в другом конце комнаты и начал сверлить его взглядом. Взгляд был тяжелый, осуждающий. Он не сработал. Человек сказал: «Барсик, ну надо». Надо? Кому надо? Тебе надо. Мне надо спать и есть. Всё.

Я применил тактику «невидимка». Забился в угол за шкафом. Человек ползал по полу, пытаясь меня достать. Я не выходил, слышал, как он ругался. Потом он применил запрещенный прием – задвинул шкаф. Мне пришлось выйти. И тут я попал в засаду.

Загрузка и дорога

Меня засунули в переноску. Я, конечно, сопротивлялся. Выставил лапы, уперся в края. Но человек сильнее. Это нечестно. У него нет совести. Дверца захлопнулась. Я внутри. Мир стал маленьким, пластиковым и вонючим.

Я издал звук. Громкий, жалобный. Человек сказал: «Не переживай, всё будет хорошо». Легко ему говорить. Он сидит снаружи. А я в тюрьме, которую несут к машине.

Дорога. Это отдельный круг ада. Машина трясется. Переноска скользит по сиденью. Меня укачивает. Я пытаюсь сохранить достоинство, но каждое "мяу" звучит как крик души. Человек гладит переноску пальцем через решетку и говорит: «Осталось немного». Он врет. Он всегда так говорит. «Осталось немного» означает минимум пол часа тряски и унижений.

Этап четвертый. Белая комната

Мы приехали. Я чувствую запах. Холодный, стерильный, чужой. Запах других животных. Запах страха, который копился здесь годами. Человек достает переноску из машины. Я молчу. Мое молчание – это протест.

Мы заходим в белую комнату. На стене плакаты с кошками. Кошки на плакатах выглядят счастливыми. Это пропаганда. Не верьте.


Появляется ОНА. Женщина в белом халате. В руках – непонятные предметы. Человек называет ее «доктор». Доктор? Это палач. Она улыбается и говорит сладким голосом: «Здравствуй, Барсик, какой красивый». Я знаю этот прием. Сначала ласка, потом предательство.

Человек открывает переноску. Я не выхожу. Я вцепился когтями в пластик. Меня вытряхивают. Как мешок с картошкой. Я на холодном столе. Скользко. Страшно. Я прижимаюсь к столу, пытаюсь слиться с поверхностью. Не получается.

Осмотр и унижения

Она меня щупает. Где попало. Заглядывает в уши. Зачем? Что она там ищет? Клад? Открывает мне рот и заглядывает внутрь. Я пытаюсь сказать ей всё, что думаю, но она засовывает туда какую-то палку. Я не могу мяукать. Это нарушение моих гражданских прав.

Потом самое страшное. Она берет блестящую штуку. Острую. Приставляет к моей филейной части. Я пытаюсь вырваться. Человек держит меня. Предатель! Он держит меня за шкирку и шепчет: «Терпи, терпи». Легко говорить «терпи», когда тебя не тыкают железкой!

Укол. Больно. Я дернулся. Но промолчал. Я сохранил лицо. Я не заорал, хотя очень хотелось. Я просто посмотрел на человека. Взглядом, полным боли и разочарования. Он отвел глаза. Ему стыдно. Так ему и надо.

Она еще что-то там делала. Взвешивала меня на весах. Сказала: «Ну ты и толстяк». Это оскорбление. Я не толстяк. У меня крупная кость и роскошная шерсть.

Дорога домой

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Меня засунули обратно в переноску. Я лежал на боку, демонстрируя всеми фибрами своей шерсти глубочайшую обиду. Человек попытался меня погладить через решетку. Я отвернулся. Демонстративно.


В машине я молчал. Мертвая тишина. Человек нервничал. Он говорил: «Барсик, ну прости, ну так надо». Я молчал. Это была психологическая атака. Я хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым. Судя по тому, что он купил по дороге две банки самого дорогого паштета, атака удалась.

Дома. Ритуал восстановления

Дома. Наконец-то дома. Я вышел из переноски, пошатываясь, как после боя. Человек открыл банку паштета и поставил передо мной. Я посмотрел на паштет, потом на человека. Потом демонстративно ушел в другую комнату и лег животом вверх, принимая позу «я страдаю, и никто меня не любит».

Человек пришел, погладил меня. Я замурчал. Не потому, что простил. А потому, что тактический план сработал. Паштет остался в миске, я съем его через час. Но сейчас пусть помучается.

Анализ и выводы

Я лежу на диване. Место укола немного болит. Человек сидит рядом и гладит меня с такой нежностью, будто я пережил стихийное бедствие. А разве это не оно? Белая комната, железка, укол – это был маленький апокалипсис. И я выжил.

Что я выяснил в ходе сегодняшнего мероприятия:

1. Ветеринар – это место, где добрые женщины в белых халатах делают вид, что любят котов, а потом причиняют им боль. Это лицемерие высшего уровня.

2. Человек в этот день становится предателем. Но временным. После визита он испытывает чувство вины и компенсирует его вкусняшками. Это можно и нужно использовать.

3. Переноска – это враг. Я буду шипеть на нее даже тогда, когда она просто стоит в углу. Пусть знает свое место.

4. Самое страшное – не укол, а когда тебя держат, а ты не можешь убежать. Беспомощность унизительна.

Заключительная запись

Знаете, люди, есть одна вещь, которую вы никогда не поймете. Вы думаете, что ветеринар – это забота о нашем здоровье. Вы говорите: «Это для твоего же блага». Вы искренне в это верите.


Но вы не понимаете главного. Мы не можем объяснить вам словами, что нам больно. Мы можем только мяукать, шипеть и прятаться. А вы всё равно нас тащите. И знаете что? Спасибо.

Да, я сказал это. Спасибо. Потому что после укола больно, но потом проходит. А если бы вы не сделали укол, могло быть хуже. Я это понимаю. Но никогда не признаю. Потому что я кот. Моя работа – делать вид, что вы мне должны, а я вам – нет.

И еще. В следующий раз, когда поедем к ветеринару, не надо говорить «осталось немного». Мы оба знаем, что это неправда. Просто дай мне вкусняшку сразу. И не смотри на меня так виновато. Терпеть не могу эту жалость в твоих глазах. Лучше почеши за ухом.

А теперь я спать. У меня был тяжелый день.

Подпись: Барсик, ветеран боевых действий в белой комнате, обладатель почетной царапины на переноске, временно обиженный, но уже почти простивший.

🐾🐾🐾🐾🐾🐾

Источник

Спасибо за ваши комментарии!