Вчера позвали меня быть крестной мамой одной очаровательной маленькой девочке.
Пришли в церковь. Народу много – день воскресный. Велели детишек приготовить к приходу батюшки, сказали, что скоро подойдёт. Раздели деток. Ждём… Батюшки нет. Опаздывает…Детишкам тошно, душно. Помещение подвальное. Света немного. Появляется батюшка. Смотрим – а батюшка «после вчерашнего» плох. Нет, от него не разило самогоном. Пил он что-то очень хорошее дорогое. Но это чувствовалось. И в речах, и по запаху. Мрак!
Батюшка – молодой ещё мужчина, очень полный. Глазки заплыли. А глазастый! У моей крестницы в ушках очень красивые сережки. Держу девочку на руках, батюшка подходит, чтобы совершить помазание и замечает дорогое украшение:
- Какие у тебя сережки-то! – говорит. И это речи знатока! Дважды на эти сережки внимание свое обратил. Это не для того, чтобы дитя отвлечь. Крестница моя спокойно сидела, даже в купели не пикнула (два с половиной года ей). Это именно сережки ему понравились. И цену им он знает!
Вышли. Рады событию, а вот неприятный осадок остался.
Вспоминала Пушкина с его «Сказкой о Попе…» и всю дореволюционную сатиру и нелюбовь к людям в рясах и сутанах. Значит, всё вернулось на круги своя?
05.09.2011