После первого курса мы поехали на фольклорную практику в одно дальнее село. Приехали, стали обустраиваться. Пока отмыли комнаты в местной школе-интернате, которые нам выделили для двухнедельного нашего житья-бытья, пока кровати перетаскали и расставили, пока то да сё, уж и вечер подошел. Поужинали, чем бог послал, и разошлись по своим «спальням» (всего их две было). Сначала, как водится, попугало нас местное мужское молодое население: поулюлюкало, посветило в тёмные наши окна фарами от мотоциклов да мопедов, пытаясь вызвать на «серьёзный» разговор; потом, видя, что не ведемся мы на это, нас всё-таки в покое оставило. А мы, умаявшиеся за день, вытянули свои тела на не очень-то удобных подростковых кроватях.
Перед сном, конечно же, поговорили, а потом, поскольку практика-то фольклорная, а значит, мы должны были собирать по деревням песни, сказы, легенды, былины. И заговорили о колыбельных. Время-то – почти уж ночь. Самое время! А поскольку я пела хорошо, попросили меня спеть какую-нибудь. А в моей семье из поколения в поколение как раз и переходит одна колыбельная. Слова и мелодия в ней удивительно просты. Но до того она хороша: сразу чувствуется, что старинная, временем выверенная колыбельная с каким-то почти гипнотическим кодом. Стала я петь. Голос звонкий свой приглушила, сделала более грудным, спокойным, не девичьим, а женским. Пела…пела…пела…Колыбельная бесконечная… Вот уж и звёзды зажглись, всё ярче светят на небушке…Смотрю я на них в окошко. Вечное между мной и ними - колыбельная эта…
Прервалась я в этих мыслях. Окликнула своих подружек. Спят они давным-давно. А я в темноте одна-одинешенька распеваю. Ночь убаюкиваю…