Ужас.Слабонервным не читать – будут неприятности.

Была у меня учительница физики. Людмила Павловна. В общем, даже не у меня, а у нашего класса. Интересная, надо сказать, женщина была, хоть и, прошу прощения, старая дева. Давно должна бы на пенсии отдыхать, но работала. Физику я любила. К Людмиле Павловне хорошо относилась, она мне нравилась. Всегда подтянутая, на шее постоянно платочек шейный носила, завязанный, чаще всего, как пионерский галстук. Забавляла она наш класс иногда вот таким педагогическим приемом. Когда Людмила Павловна входила в класс, а мы шумели, ещё не переключившись с перемены на рабочий лад урока, то учительница тихо разворачивалась и выходила. Те, кто её всё-таки замечал, начинали шикать на особых говорунов и драчунов. Людмила Павловна через несколько секунд заходила в класс снова. Если тишина была недостаточной, учительница наша выходила снова. И снова. До тех пор, пока тишина не становилась идеальной для занятий.
Однажды в мае, когда школьная программа за какой-то там седьмой или восьмой класс была пройдена, Людмила Павловна на уроке стала нам рассказывать о себе. Она, в общем, и раньше позволяла себе в конце урока, если время оставалось, рассказывать нам, так сказать, поучительные истории. То есть она настоящая учительница была, не сухарь, а живой человек. А в тот день мы попросили её, чтобы она нам рассказала, как стала в школе физику преподавать.
Людмила Павловна, как оказалось, совершенно не собиралась идти в педагоги. У неё была мечта стать медиком. Она поступила в наш медицинский институт как раз, когда началась война. Время было голодное и холодное. А учиться надо. В нашем городе было много госпиталей. Так вот студенты мединститута утром и днем помогали в качестве санитаров там, а затем учились. Никакой грязи, никакой крови не боялись, а ведь какие страшные раны были у некоторых наших солдат, а осложнения какие! Людмила Павловна рассказывала, что готовиться к занятиям по анатомии приходилось поздно вечером. И было у них занятие, насколько правильно я поняла из её рассказа, по костям черепа. Муляжей тогда не было, а настоящих черепов в военное время было хоть отбавляй. Вообще с наглядными материалами в ту пору было всё прекрасно. И вот выдали ей настоящий череп. Завернула она его в тряпицу и принесла домой. Сидит она в ночной тиши за столом и при свете керосиновой лампы в двенадцать часов ночи зубрит анатомию, названия всех косточек на латыни повторяет. Череп перед ней. Смотрит девушка на него и вдруг с ужасом видит, как из носового отверстия черепа прямо на стол выползает, извиваясь, большой толстый белый червяк… Хорошо, что мама Людмилы Павловны услышала, как её дочь в обморок брякнулась, она уж её в чувство и приводила.
На следующий день Людмила Павловна забрала документы из медицинского и через год поступила в педагогический. Рассказывала, что около месяца после того страшного случая спать вообще не могла и ела с трудом.