Жила-была Василиса-Премудрая.
Однажды почувствовала она, что когда собираются вместе на вечерние посиделки она, Елена Прекрасная и Марья Искусница, внутри её закипает какое-то раздражение. Обратила она внимание, что Елене Прекрасной только бы и поговорить, что о веяниях заморских мод, чудесном креме от морщин, новый сарафанчик бы золотом вышитый показать да кокошник с алмазами да сапфирами, Иваном-Царевичем из Тридесятого царства привезённый, ну и женихов всех своих припомнить вкупе с Кащеем Бессмертным, которым отказала.
Заметила Василиса Премудрая, что так же раздражает её и Марья Искусница со своими вечными разговорами о новых нитках да пуговках, купленных для того, чтобы мужу и детям обновки связать да соткать, да о том, какими же новыми блюдами Царя-батюшку да Царицу-матушку удивить, ну и всё остальное царское семейство. Да с рассказами про огород свой с репой и капустой ну так надоела!
Подумала Василиса Премудрая: мудрая я, видно да не совсем. Попробую-ка я на мир их глазами посмотреть. Дождалась она тёмной ночи, увидела, как души Елены Прекрасной и Марьи Искусницы в Царство Сна полетели и потихоньку и очень осторожно вошла она в тело Елены Прекрасной и стала её глазами на мир смотреть. И увидела она, как прекрасны росы, лёгшие на траву и сверкающие под лунным светом. А ведь раньше она этого даже не замечала! Увидела и поняла, что терем Елены Прекрасной красив, хорош и удобен, что Иван-Царевич, посапывающий на соседней перине действительно достоин, чтоб Елене Прекрасной в мужья достаться. Полюбовалась на него да мудро отвернулась и в сторону отошла от греха подальше – на то она всё-таки и Василиса Премудрая. Взяла и в зеркальце смотреться стала глазами Елены Прекрасной на неё же. Хороша! Красавица! Очи с поволокой, кожа белая, щёки румяные, уста коралловые! Отложила зеркальце, легла на перину да из тела Елены Прекрасной и вышла.
Пошла он в терем Марьи Искусницы. Точно так же в тело другой своей подруги вошла, чтоб на мир её глазами посмотреть. И вот, что она увидела: что тесто поставленное скоро подойдёт, знать Марье Искуснице вставать скоро. Попробовала тесто и тут же поняла, что соли-то в него маловато в этот раз добавила. Посмотрела на детушек, увидела, что у Стёпушки-то на исподнем крохотная дырочка, подумала: надо бы туда какой-нибудь цветочек аленький вышить, чтобы совсем не прохудилась одёжка. В окно глянула: огородом полюбовалась ухоженным да взлелеенным.
Светать стало. Оставила Василиса Премудрая тело Марьи Искусницы до скорого её пробуждения, сама домой потихоньку пошла. Идёт мимо огорода, заботливыми руками Марьи Искусницы посаженного: а ведь не стал он её раздражать больше, идёт мимо терема Елены Прекрасной, видит затейливого петушка, красующегося на крыше, и не думает уже так, как раньше, что всё это блажь.
«Как хорошо, что теперь вижу я мир глазами своих подруг, могу и их мысли понять, и их дела!» Подумала так Василиса Премудрая да спать отправилась, чтоб самые сладкие сны утренние всё-таки досмотреть да чтоб душа увидеть могла, как души Елены Прекрасной и Марьи Искусницы домой возвращаются.
Ну а вечером, как обычно, сидели под окном три подруги да беседы беседовали. И так хорошо было Василисе Премудрой, что царил теперь у неё на сердце покой, а меж подруг дружба и взаимопонимание.