После третьего курса университета мы с мамой заехали к маминой двоюродной сестре, живущей на улице, примыкающей к одной из центральных площадей Москвы. Удивительное место, будто и не Москва вовсе. Зелено, тихо, прохладно… Когда тётя Рита открыла нам на звонок в дверь, я, непредупреждённая мамой, просто усилием воли заставила себя и виду не подать, что ошарашена появлением в дверях совершенно необъятных размеров женщины.

Тётя Рита была одинока. Муж, которого она очень любила, умер. Детей своих не было. Поэтому жила тётя Рита заботой о племянниках. Было до меня их у неё двое. Два парня, два родных брата, учившиеся в московских вузах. Да тут ещё я появилась. Очень я её понравилась. Она меня впервые видела, между прочим. Вот такая вот любовь с первого взгляда. Да не во взгляде, конечно, дело, а во взглядах. Мы с ней мило беседовали, нашли много общих точек соприкосновения, говорили о литературе, искусстве, о жизни вообще и в частности. Ну а поскольку роль мецената и проводника в московскую жизнь для тёти Риты была не в новинку, то пригласила она меня «как-нибудь на выходные» к себе в гости, чтобы Москву поглядеть, по музеям и выставочным залам походить. Мы с мамой уехали в тот же вечер домой, а тётя Рита стала ждать моего приезда. Иногда вызывала на телефонный переговорный пункт. Правда, нам было о чём поговорить. Тётя Рита, которая в возрасте около пятидесяти лет вздумавшая похудеть и напринимавшаяся каких-то импортных таблеток, на всю оставшуюся жизнь после реанимации и реабилитации в больнице осталась уродливо огромной. Врачи, когда её «передавали» после лечения мужу, сказали: «Будет очень полная! Но хоть живая!» Едва концы не отдала бедная женщина от этих таблеточек! Она говорила: «Я хоть и не транспортабельна, но знаю обо всём!» И это была правда. Она как-то ухитрялась быть в курсе всех московских событий и новинок. Постоянно выписывала «толстые» журналы, которые тут же прочитывала от корки до корки. Кто-нибудь из детей, которых она «репетировала» (она занималась репетиторством и прекрасно готовила к поступлению в вузы по математике) обязательно приносил ей какие-нибудь только что вышедшие и нашумевшие книги. Будучи спецом в преподавании точной науки, она прекрасно разбиралась в литературе, давала очень точные оценки авторам, произведениям, литературным героям. То и дело у неё звонил телефон, и тётя Рита зависала в длительных и интереснейших разговорах с многочисленными своими знакомыми. Что говорить, была большая умница. Всю жизнь проработав в школе, она никогда и никем не была обвиняема в излишнем «педагогизме», все воспитательные моменты проводила легко, ненавязчиво, но довольно-таки твёрдо. Ещё тётя Рита любила рассказывать, что люди, которые её видели впервые, никогда не догадывались, кем она работала. И мне она советовала никогда не быть «узнанной» с первого взгляда училкой (я тогда училась на учителя русского языка и литературы). Это, - говорила она, - самое последнее дело, когда профессия лезет из человека, тем более из учителя. А тётю Риту угадать было действительно сложно. Одной из первых в Москве она стала носить брючные костюмы, будучи в гостях или сама принимая у себя дома, вела совершенно какие-то не женские разговоры. Зачастую это происходило в компании вышедших покурить мужчин, где она, красиво держа тонкую женскую сигарету, была зачинщиком и великолепно поддерживала беседы о политике, футболе, хоккее, рыбалке и охоте. Вспоминается, что она рассказывала, какой шок и уважение среди учеников и учителей вызвал её приезд на школьный двор в новеньком автомобиле. А в то время женщина за рулём была редкостью.
По сути, мы с тётей Ритой общались не так уж много: несколько лет. Конечно и её племянники по мужу, и я (родня уже по крови) в какой-то мере заменяли ей детей. Если бы у них с мужем были дети, наверно, они были бы совершенно счастливы. Очень жаль, что здоровье моей дорогой тётушки не позволило ей ощутить и испытать материнство, очень жаль… В последний раз мы виделись с моей московской тётей в сентябре 1987 года, я приезжала к ней на выходные. Именно в те ласковые сентябрьские дни бабьего лета она и сказала нам (мне и одному из её племянников), что скоро умрёт, что дядя Коля, её муж, манил её к себе, а она, прекрасно зная, что идти нельзя, всё-таки к нему шагнула…
Тёти Риты нет с нами много-много лет. А я до сих пор помню её, уроки, которые она мне давала незаметно, общение, приносившее радость нам обеим. И был как-то мне сон… Мне приснилось, что откуда-то сверху донеслась до меня просьба о том, чтобы будущую дочку своего сына, которой ещё нет даже в планах и перспективах, мы назвали Маргаритой. Постараемся….