В газете «День» № 119, от 21.07.2007 г. на странице «История и «Я» была опубликована статья «Трагический оптимист. Духовный суверенитет Олега Ольжича». Ведущий страницы Игорь Сандюков. Статья подписана «Богдан Червак, журналист». Но Б. Червак умолчал, а И. Сандюков не уточнил. На самом деле Богдан Червак – проводник Киевской городской организации ОУН. На беспристрастное журналистское расследование, как видим, рассчитывать не приходится.
О. Ольжич — это псевдоним Олега Кандыбы - сына ветеринара и поэта Александра Олеся (Кандыбы). Олег Кандыба родился 8 июля 1907 года в городе Житомире.
В статье проводится мысль, что О. Ольжич был поэтом, выдающимся ученым, профессором и революционером, одним из руководителей и идеологов ОУН. В статье делается попытка к 100 – летию рождения изложить биографию О. Кандыбы – Ольжича и рассказать о его творчестве, мировоззрении и духовном суверенитете. Почитаем, познакомимся.
Цитата: «О. Ольжич считал, что прогресс и материальное благополучие испортили человека, а бездуховность или фальшивая социалистически-интернационалистическая культура убили в нем творческие потенции […]. И к образу человека морально чистого обратился взор О. Ольжича». Каков же он, морально чистый человек? Обратимся к программному произведению Ольжича «Городок 32».
Из статьи: «… поэма О. Ольжича «Городок 32». Это произведение появилось в 1940 году, накануне Второй Мировой войны, когда ОУН получила возможность активно включиться в борьбу за утверждение украинской самостийницкой идеи. Известно, что О. Ольжич … перед украинским обществом ставил требование его мобилизации, готовности к грядущим противостояниям».
Считается, что Вторая Мировая война началась 1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу. Хотя немало историков оспаривают эту дату, называя более ранние, никто не называет 1940 год кануном Второй Мировой войны. Видимо, это личное открытие Б. Червака, глубоко изучившего творчество выдающегося историка О. Ольжича, перенявшего методы его исследований и страсть к совершению открытий. . Статья явно обещает быть интересной. Читаем дальше.
О событиях, послуживших поводом для написания поэмы «Городок 32».
В 1932 году в Городке Львовской области бойцы УВО – ОУН Василий Билас и Дмитрий Данилишин со товарищи осуществили неудачное нападение на почтовое отделение. Нападавшие бежали с места преступления, но были схвачены польскими жандармами, арестованы, осуждены и казнены.
На первый взгляд (и на второй тоже) – заурядное разбойное нападение. Почту грабили всегда и во все времена. Почтой переводами пересылались деньги простых людей. Люди не простые имели счета в банках и в переводах не нуждались. В почтовом отделении деньги хранились, как и сейчас, без всякой охраны и представлялись легкой добычей для грабителей. Такие налеты случались и прежде и потом. Но ни имена разбойников, ни их личности никогда никого не интересовали.
Однако тут случай особый – нападавшие были бойцами УВО – ОУН. Казалось бы, если они бойцы, значит должны в открытом бою сражаться с врагами Украины. С оружием в руках на поле боя защищать страну и ее народ. Но не таковы бойцы УВО – ОУН. Для них героизм заключается в применении оружия против почтальонов и в требовании от них денег. Для этих бойцов подвиг – вовремя с деньгами убежать. Этими героями мы должны гордиться. Нам предлагают поверить, что «геройская осанка, мужество, рыцарское поведение молодых людей во время суда поразили украинское общество». Поверим. Поверим в осанку и в мужество. Согласимся даже с рыцарским поведением в суде, хотя непонятно, в чем же оно заключалось. Непонятно также вот что: какое именно общество поразило поведение двух бойцов, промышлявших разбоем?
Вряд ли это было общество Советской Украины. Тогда на улицах ее городов умирали от голода немногие, сумевшие вырваться из зон сплошного оцепления загранотрядами Красной Армии, крестьяне. В зонах оцепления они умирали тоже. Им было не до событий в польской глубинке. Также сомнительно, чтобы кто-то из общественных, культурных деятелей Харькова был озабочен судьбой двух юношей, судимых в другом государстве.
Общество Польши точно поражено не было. У поляков своя история и свое представление о героизме. Это представление нашло воплощение в сентябре 1939 года, когда атакованные с двух сторон Германией, находясь в международной изоляции, армия и народ Польши сражались с немецкими захватчиками, несмотря на предательство и бегство правительства. На длительное сопротивление Польши немецкие войска не рассчитывали и к нему не готовились: уже на 14-й день войны у люфтваффе закончился запас бомб. Чуть позже стали останавливаться танки и перестали взлетать самолеты: у вермахта кончился запас бензина. Быстро его пополнить не получалось – месторождения нефти были в Румынии и в Венгрии. Польша слагать оружие не собиралась. Оставшимся без танков танкистам Гудериана уже не казались смешными атаки польской кавалерии. На Правобережье Вислы сконцентрировались польские войска для нанесения контрудара по войскам Вермахта, чье наступление выдохлось и остановилось под стенами Бреста. У Германии не было резервов. И в этот, критический для германских войск момент, 17 сентября, на стороне гитлеровской Германии во Вторую мировую войну вступил Советский Союз. Польша была сокрушена. Но вооруженное сопротивление захватчикам на этом не прекратилось. Уцелевшие от гибели и плена бойцы польской армии составили основу Армии Крайовой, армии польского Сопротивления. Однако неизвестны случаи разбойных нападений бойцов Армии Крайовой на почту ради утверждения национальной идеи. Также неизвестны случаи сотрудничества лидеров Армии Крайовой с нацистами.
Может, поведением двух рыцарей было поражено украинское общество Городка? Сомнительно, чтобы отправители и получатели почтовых переводов прониклись величием идеи украинской самостийности, утверждающей себя похищением денег простых горожан. Вряд ли они увидели рыцарей в облике двух юношей, повинных в попытке этого похищения. Более того, именно они, простые жители, поймали в лесу Василия Биласа и Дмитрия Данилишина, где те отстреливались до последнего патрона. Только своевременное вмешательство жандармов спасло рыцарей от самосуда.
Возможно, их поведением было поражено украинское общество США и Канады. Что ж, налеты на почту и почтовые вагоны – излюбленная тема голливудских кинорежиссеров в 30-х годах. Насмотревшись на мужественных героев вестернов, начитавшись украинских националистических газет издательства «Просвита”, украинское сообщество США и Канады могло быть поражено героизмом поведения бойцов ОУН в суде. Приглашенный в США, выдающийся историк О. Ольжич, поразившись вместе с ними, спустя много лет, пишет поэму о морально чистых героях.
Нам повествуют: был совершен подвиг. Этот подвиг был воспет Ольжичем в поэме «Городок 32». Впрочем, автор в поэме имен героев не называет. А вот это странно. Поэма написана в 1940 году. Польши как государства больше нет. Польские жандармы на территории Советского Союза расстреляны или этапированы в лагеря далеко за Урал и до сорокового года в большинстве своем не дожили. В немецком Генерал – Губернаторстве Польша времен Пилсудского стала историей. Никто Ольжича за публикацию поэмы о разбойниках преследовать не стал бы. Что от нас пытаются скрыть? Отчего скрыты имена героев, если именно их подвигам належит учиться всем националистам Украины? Оказывается, «подвиг молодых галичских парней – это повод для разговора более широкого и важного». О чем идет речь? Червак уточняет: «Для автора это случай поднять ряд проблем, которые и сегодня остаются актуальными. Самая главная из них – формирование у украинца характера бескомпромиссного воина, готового отдать жизнь за освобождение своей Родины».
Подивимся столь странному выбору повода. В сентябре 1939 года Рабоче – Крестьянская Красная Армия без объявления войны перешла границу Польши и двинулась в Западную Украину. Вот где простор для героизма бойцов УВО – ОУН! На территорию Волыни и Галиции вступили войска захватчиков. Родина в опасности! Сразу же после оккупации сотрудники НКВД начали расстрелы и аресты населения, в том числе и украинцев. Вот тут-то бы и взяться за оружие. Военные организации ОУН существовали не один год. Они тренировались и бегали по лесам. Вот тут-то, при широкой народной поддержке, и должны были проявиться геройская осанка, мужество и рыцарское поведение бойцов УВО - ОУН. Тут-то и должна была принести свои плоды многолетняя «просвитницка» работа по пропаганде целей и задач украинской самостийницкой идеи. Земля должна была гореть под ногами оккупантов! Из каждого окна, из-за каждого дерева в советского захватчика должна была лететь пуля возмездия. А поэма должна была получить название «Городок 39». Но захват Западной Украины советскими войсками не явил примеров героического сопротивления украинских националистов вражескому нашествию и репрессиям. Националистов как бы не стало. Они сгинули «як роса на сонці”. Население Западной Украины встречало советские войска хлебом и солью как освободителей. Видимо, националистическая «Просвита» за пару десятилетий так и не сумела объяснить народу Западной Украины сущность сталинского режима. Вопрос: «Чем же занималась «Просвита» и куда ушли деньги, полученные от налетов на почту?».
А сами вояки УПА пополнили ряды украинских диверсионно-террористических батальонов «Нахтигаль» и «Роланд», входящих в состав подразделений диверсионного полка «Бранденбург-800», для того, как объясняли бойцам их командиры, чтобы получить воинский «вышкил». «Вышкил» они получили. Львовские профессора и интеллигенция в начале июля 1941 года первыми ощутили его на себе.
Еще один повод для поэмы. Голод, начавшийся неурожаями в 1927-28 годах, засухой начала 30-х, обусловленный множеством усугубляющих его причин (о чем «забывают» националисты всех мастей), принес неисчислимые страдания народам Украины, Кубани и других хлебородных областей СССР. Сотни тысяч «раскулаченных» тружеников сгинули в Сибири и на Крайнем Севере. Оставшиеся в селах комбеды и прочие люмпены нежеланием и неумением работать погубили будущий урожай, усугубив и без того сложную ситуацию. Попытки скрыть последствия своего управления и желание сохранить объем поставок продовольствия на прежнем уровне привели к изъятию этими «активистами» вообще всяких запасов, в том числе и семенного фонда. Авральная передача крестьянам зерна для сева весной 1932 года оказалась слишком запоздалой и уже не могла исправить ситуации с урожаем-1932. И грянула катастрофа. Этот голод в 1931 – 1933 годах унес жизни сотен тысяч, в том числе, украинских крестьян, несогласных вступать в сельские концлагеря под названием колхозы. Сведения об этом просачивались на Западную Украину и далее в Европу вплоть до США и Канады. В 1931 – 1933 годах голод, вызванный засухой и неблагоприятной погодой, был и в Западной Украине. Но украинские националисты ничего знать об этом не желали и не посылали свои походные группы на территорию Западной и Советской Украины. Работы западных журналистов о причинах и последствиях голода не попадали в поле зрения деятелей, провозглашавших духовный суверенитет, то есть независимость от всяких моральных барьеров. Потому и случилось, что поводом для написания поэмы явилось нападение на почту гнусных налетчиков, а не сопротивление оккупантам в сентябре 1939 и не голод и репрессии в Советской Украине в 1931 – 33 годах. Гибель миллионов невиновных украинцев никак не взволновала нашего оптимиста, сделавшего трагедию из казни двух справедливо наказанных преступников. Потому не получила поэма название «Советская Украина 32». Потому мы узнаем подробности о гибели народов из трудов Роберта Конквеста, Мельгунова С.П. и других, а не от Ольжича, Коновальца, Шухевича, Стецька, Бандеры и прочих «включившихся» в 1940 году радетелей моральной чистоты и духовного суверенитета украинского народа. Червак настаивает: «Это (налет на почту) было одно из наиболее трагических событий, глубоко повлиявшее на чувства и сознание не только галичан, но и всего украинского народа». Оставим на совести автора это заявление.
Впрочем, некоторые украинские националисты знали о голоде на территории Советской Украины. Рассказывают даже, что студент Николай Лемик потому и стрелял в Майлова, проверяющего из Москвы, принятого Лемиком за советского консула в Львове, ранил курьера Джугая, чтобы на суде привлечь внимание общественности к голоду на Украине. Оказывается, по существующим тогда польским правилам, нельзя было подвергать цензуре в прессе материалы суда. Способ оригинальный. Однако обратим внимание, – у боевиков ОУН способы утверждения национальной идеи, равно как и способы привлечения внимания к украинским проблемам почему-то носят ярко выраженный уголовный характер с разбоем и убийством. Казалось, если так уж нужен судебный процесс, можно устроить перед консульством акцию протеста, сжечь чучела Сталина, Постышева, Якира, чьи войска обеспечивали сплошное оцепление голодающих областей. Разбить камнями окна консульства. Бросить в консула тухлым яйцом, наконец. Как показывает практика, яйцом можно сбить с ног весьма крупного мужчину, да так, что последний потеряет сознание. Судебное разбирательство будет обеспечено. И вот там, в суде, выступить с заявлением о голоде на Украине. Но акций протеста под стенами консульства не происходило. Крамольная мысль закрадывается в голову – может, для такой акции, кроме студента Николая Лемика, у ОУН больше людей не нашлось? Хотя бы для того, чтобы чучела наделать. Впрочем, Лемик был не один. На улице его прикрывал оуновский террорист Юлько Заблоцкий, который в период Второй мировой войны станет немецким провокатором в Освенциме. Вот плоды многолетней работы «Просвиты» по преодолению моральных барьеров.
Но, не будем придираться. Если для Ольжича бандитский налет – случай «поднять ряд проблем», пусть так и будет. Значит, не нашлось другого случая. Значит, неслучайная история нашей Украины. И неслучайно Ольжич искал примеры своих героев в далеком прошлом, в истории «Темных Веков». Червак отмечает: «Галлы, анты, готы - главные персонажи стихотворений (Ольжича) – это идеал храбрости, благородства и мужества». В годы распада и гибели Римской империи, галлы, анты, готы именовались просто – «варвары», под этим наименованием они вошли в мировую историю как нарицательное имя дикого и тупого человека, однако именно такими виделись рядовые бойцы ОУН автору сборника „Вежі” и видятся они самому Черваку. Прогресс и относительное материальное благополучие испортили человека – в этом Ольжич был убежден. Главное для Ольжича – «формирование характера бескомпромиссного воина». Действительно, храбрость, благородство и мужество необходимы при налете на почту, а неиспорченность прогрессом и относительным материальным благополучием – гарантия передачи всей почтовой кассы на нужды «активного включения в борьбу за утверждение украинской самостийницкой идеи». И может ли быть компромисс налету, когда так нужны средства для «включения в борьбу за утверждение»?
Еще раз вернемся к фразе, с которой начали статью. Червак утверждает: «в 1940 году накануне Второй Мировой войны, … ОУН получила возможность активно включиться в борьбу». До 1940 года, до разгрома Польши Германией и СССР, националисты Украины, по неведомым нам причинам, не имели такой возможности. Эту борьбу вели за них неназванные силы. ОУН только подключилась к этой борьбе после разгрома Польши. Что это за силы, если Украина до сентября 1939 года была разделена между Польшей, Чехословакией, Румынией и Советским Союзом?
Была ли эта деятельность украинских националистов на территории Советской Украины? Действительно, в период 1929 – 1938 годов в СССР было немало судебных процессов, пресекавших деятельность украинских националистов в среде высшего партийного, правительственного и научного руководства Советской Украины, в среде творческой и технической интеллигенции. Так ли уж беспочвенны были обвинения и приговоры на этих процессах, если украинские националисты ОУН в 1940 году лишь включились в борьбу, которая уже давно велась без них? Не означает ли это, что деятельность ОУН, начиная с 1940 года, была попыткой подключиться к процессам, давно идущим без их участия на территории страны, в которой у них не было никакого влияния?
Однако, как это убедительно показывают исследования советского периода Украины, никакого организованного сопротивления уничтожению народов Украины, утверждения ее независимости от СССР ни на правительственном уровне, ни в научных кругах, ни в кругах творческой и технической интеллигенции не было, а были лишь отдельные проявления, которые истолковывались как «украинский национализм», то, о каком «включении» идет речь?
На территории Польши, в Западной Украине, кроме украинских националистов, никто украинской идеей озабочен не был. Как оказывается, до 1940 года никто из них активной борьбы не вел. Они получили эту возможность только после оккупации значительной части Польши нацистской Германией, видимо из рук и с согласия ее «фюреров». Признание замечательное.
Но не только проблема бескомпромиссного варвара волнует Ольжича в поэме «Городок 32». Это было бы слишком мелко для трагического оптимиста. «О. Ольжич в присущей ему манере – стиль, словно блеск острого меча, словно стали звон – не оставляет врагам Украины ни единого шанса», - пишет Червак. Если уж появился «Звон», то понятно о чем речь – о жизни и смерти врагов Украины, которым Ольжич, равно как и «Звон», он же Роман Шухевич, не оставляют ни единого шанса. Но не это главное. Главное то, что после ограбления кассы, указывает Червак, «моральный барьер слабодушия преодолен, всякая жертва отныне нуждается в мести». Фраза замечательная! Ворваться на почту, наставить револьвер на почтальона – преодоление морального барьера слабодушия. Казнь бандитов – жертва, нуждающаяся в отмщении. Ранее мы увидели, что в своей деятельности боевики ОУН часто обращались к банальной уголовщине. Не результат ли это настойчивой пропаганды необходимости преодоления моральных барьеров и формирования у украинца характера бескомпромиссного воина? И далее: «Все личностное, связанное с благосостоянием, отныне должно отойти на задний план». Глубочайшее убеждение во вредоносности благосостояния проходит красной нитью через все творчество Ольжича. В благосостоянии народов Украины ему видится корень зла.
По Ольжичу идеал украинца – нерассуждающий, чуждый всякому прогрессу, лишенный моральных устоев, «морально чистый», не имеющий ничего личного, нищий варвар, бескомпромиссно выполняющий любое распоряжение его вождей. Если таков идеал украинца, то каков по Ольжичу идеал украинского народа?
К сведению националистов Украины: ваша жизнь и смерть, жертвенное служение интересам нации – лишь повод для разговора в среде ваших вождей. Разговора более широкого и важного, чем подвиг каких-то героев. Всякий волен в выборе своего мировоззрения, но выбор этот не должен превращаться в выбор хозяина собственной жизни.
Не мной установлена истина – величие страны определяется величием ее рядовых граждан. Националистами же им отводиться роль бескомпромиссных воинов, призванных отдать жизнь за освобождение своей Родины. О величии граждан лидеры национализма не беспокоятся и о нем не пишут. Предсказываю: когда Украина станет великой и славной, становление это произойдет вопреки чаяниям националистов, следовательно, без них.
Но, обратимся к творчеству выдающегося ученого.
Чем же занимался О. Кандыба – Ольжич в период между двумя мировыми войнами? Он внимательно, через лупу историософизма, исследовал историю Украины и ее культуру. Как мы уже видели, гибель миллионов жителей Украины в 1931-33 годах он с лупой в руках невнимательно пропустил. Его главной задачей было «найти в прошлом те «точки опоры», на которые и сегодня может опереться, чтобы обрести не только духовный, но и государственный суверенитет». Что же было найдено под историософической лупой? «Надежным стержнем, который сквозь века позволял держать выпрямленным духовный позвоночник нации, была «героичность», как отличительная черта украинской культуры и духовности». А «основная идея украинской духовности – это «слава» на протяжении всей исторической перспективы». Позднее, после высказывания этой сентенции, О. Кандыба – Ольжич в статье «Националистическая культура», как ему кажется, уточняет: «Идея Славы, т.е. безоговорочная ценность героической полноты предназначения человека». Уточнение, может, и хорошее, только очень уж непонятное. Как понять – «героическая полнота предназначения»? Что это за полнота такая? Что ученый имеет в виду? Предназначен ли человек для героической полноты или сама полнота предназначения уже есть героичной? Есть такая порода ученых людей, которым непонятные термины нравятся. Громоздя эти термины во фразы, они в своих кругах слывут выдающимися.
Но не только с этим открытием знакомит нас Ольжич – Кандыба в этой статье. Вот в чем он нас убеждает: «духовно – исторический сдвиг украинской нации, который проявляется в форме националистического движения, создает всесторонне новую действительность народа во всех проявлениях жизни. Создает он также отличную культуру. Поэтому можем говорить об украинской националистической культуре». Великое открытие: национализм есть результат духовно – исторического сдвига украинской нации. Пока украинская нация развивалась без сдвигов, национализма не возникало. Стоило только сдвигу произойти – национализм сразу появился. И сразу создалась всесторонне новая действительность во всех проявлениях жизни. В чем же увидел автор этой фразы всесторонне новую действительность? В Городке начали строить небоскребы, а через Карпаты пролегли хайвэи? Волынские крестьяне получили возможность отправиться вечером на автомобиле в соседний городок послушать в костеле концерт знаменитости, проездом направляющейся в Вену? Гуцульские мастера познакомились с традициями итальянских мастеров и по-новому стали вырезать иконостасы своих церквей? В каждом доме появилось электричество, и народ запел новые песни? Впрочем, о чем это я! Активный противник прогресса и относительного материального благополучия не мог желать видеть во всем этом новую действительность народа. Где же и в чем Ольжич увидел новую действительность? Нам непонятно. Что же касается украинской националистической культуры, то образцом ее Червак считает творчество самого О. Ольжича и целого творческого направления, которое сформировалось в 20 – 30 годах. На примере программного произведения Ольжича «Городок 32» и воспевающего варваров сборника „Вежі” мы уже получили представление о целях, идеях и задачах этой культуры.
Что же, по Ольжичу, отличает украинскую духовность и культуру от всех иных культур? Оказывается - героизм. Все остальные нации примеров героизма не являли. Они просто строили и укрепляли свои государства, в том числе и те, которые делили территорию Украины по собственному усмотрению. Никаких точек опоры, необходимых для строительства государства, или доказательств сентенций о героизме и славе украинской духовности, как их понимал Кандыба, даже с лупой отыскать не удалось. Но это не вина нашей истории. Видно, лупа подвела. Впрочем, примеры идеи Славы приводятся.
В качестве примера Ольжич приводит «Слово о полку Игореве», где, по его мнению, главный лейтмотив – это «іскати собі чти, а князю – слави”. Пример более чем неудачный. Такое мнение историка – свидетельство глубокого невежества даже в объеме школьных курсов истории и родной литературы. Главным лейтмотивом этого произведения есть идея объединения всех русских земель и преодоление сепаратизма. После похода союза князей в 1185 году половцы были отброшены в степь и о нашествии на Русь не помышляли. Поход Игоря был обычным набегом на ослабленного врага с целью захвата добычи, которой ни с кем не надо было делиться. Такое «искание славы» и привело дружину князя Игоря к гибели, а Русь – к новому нашествию половцев с гибелью многих сотен и уводом в рабство тысяч невиновных людей. Кандыбе - Ольжичу позволительно ошибаться в главном лейтмотиве «Слова о полку Игореве». Олег Кандыба учился в средней украинской школе в смутное время 1917 – 1923 годов и мог не узнать главной идеи этого произведения. Матушка его, выпускница Бестужевских курсов, из-за необходимости добывания куска хлеба на каждый день, не сумела дать сыну азов образования. В Украинском общественном комитете в Праге, где тот продолжил учиться, видимо, не уделяли внимания изучению слушателями этого произведения. Не уделяли внимания ему и в Карловом университете. Самостоятельно же разобраться в том, что составляет главную идею «Слова о полку Игореве» выдающийся историк и ученый профессор О. Ольжич, как видим, не смог.
Как считал Ольжич, «Славы» также искало Войско Запорожское». Однако, как не ухитрялись украинские историки националистического толка, доказать, что походы запорожских казаков с татарами против Польши, с поляками и татарами против русских, с теми и с другими – против народов Украины, участие в войнах французских, шведских и иных королей в качестве наемников, были поисками славы, а не погоней за воинской добычей, им это не удается.
Так что и этот пример точки опоры неудачен. А других примеров нам не приводят. Это показывает, что Кандыба историком не был. А был он фальсификатором, произвольно привлекавшим исторические примеры в качестве иллюстрации своих умозрительных идей. Видимо, понимая это, О. Ольжич прибегает к последнему доводу: «Коронная идея Шевченковского духа и целой новейшей украинской литературы – «Слава Украины». Вот прием – если прямых доказательств у Шевченко найти не удается – объявляем славу Украины идеей его духа. Попробуй на это что-то возразить! Дух, да и только!
Вдыхая такой дух, Ольжичу легко было прийти к выводу, что «империальный идеал никогда не покидал нации». Вот открытие, сразу выводящее Ольжича в разряд выдающих ученых! Ничего подобного никому до него (и после него тоже) открыть не удавалось. И действительно – нация, которая на территории Украины с первой половины XIII века не имела собственного государства, оказывается, все века, по XX включительно, вынашивала «империальный» идеал! Так, засеяв поле гречихой, обойдя пасеку и раскурив вечером люльку, сознательный украинский хуторянин предавался размышлениям о создании великой украинской империи. Так конотопский сотник, проведя на майдане смотр своей сотне, попеняв воякам на заспанный вид, шел к куме есть галушки, разрабатывая планы покорения Блистательной Порты. Где, в чем и у кого именно нашел Кандыба – Ольжич проявления «империальной» идеи – нам не известно. Не иначе как дух снизошел. Да и зачем доказательства, когда так хочется объявить об открытии и утвердить «милитаризм» украинской нации! В историософическую лупу Кандыба – Ольжич разглядел, что «милитаризм – это универсальное мировоззрение и мораль, которые формируют человека и народы. Которые во враге видят не преступника или выродка, а тоже человека, глубокого, творческого и мудрого, трагиком жизни поставленного бороться с другой стороны».
Для автора этой фразы несущественно, что мировоззрение и мораль суть разные понятия, потому объединять их союзом «и» не стоит. Видимо, профессора Карлового университета не объяснили этого философу Кандыбе. Иначе остается предположить, что Кандыба эти лекции попросту прогулял. Иначе ему бы стало известно, что милитаризм никогда не являлся ни моралью, ни мировоззрением никакого народа. Даже дикарей – людоедов.
Парадоксально рассуждение – милитаризованные народы видят во враге человека, глубокого, творческого и мудрого. Против кого же милитаризироваться, если «трагик жизни» лишь нечаянно, по недомыслию, «поставил этого человека бороться с другой стороны»? Не лучше ли поискать компромисс, прежде чем вступать в борьбу на этой стороне?
Что–то у выдающегося ученого и обществоведа не стыкуется. Либо формируем у украинца характер бескомпромиссного воина, который борется со всеми врагами без разбору, не оставляя им не единого шанса, либо он видит во враге «не преступника или выродка, а тоже человека, глубокого, творческого и мудрого» и ищет с ним компромисс вопреки расстановкам трагика жизни. Иначе получается совсем нехорошо. У рядового украинца формируем бескомпромиссный характер, а вожди народа видят во врагах мудрых людей. Рядовым бойцам предписывается, не рассуждая бороться с врагами, которых поставил им трагик жизни, и на которых указывают глубоко мудрые творческие вожди. Такое понимание бескомпромиссности, такое преодоление морального барьера слабодушия, по сути, неотличимо от высказываний типа «Я освобождаю вас от такой химеры как совесть» и «Фюрер всегда прав». Есть и третье предположение – великий ученый ошибся. Вместо слова «милитаризм» следовало употребить «пацифизм». В этом случае в определении все становится на место. Но тогда такое открытие опровергает не только все ранее ученым сказанное и открытое, но и саму идею украинского национализма в понимании Кандыбы.
Продолжение следует