Ночь, словно пряха, садится за пряжу. Снится родимая с детства изба:
Стены да лавки былое мне кажут, В каждом сучке затаилась судьба.
В горнице пахнет душицей и мятой, Теплит лампада у тёмных икон,
Пышет тепло самоваром пузатым, Щепки выводят берёзовый стон.
Матушка чистит до блеска оклады. Бабушка молится в красном углу.
С печкой отец управляется ладно, Полуприсев, подгребает золу.
Ветхий сундук – охранитель преданий. Старческим кашлем зашёлся затвор.
Бисер – свидетель девичьих гаданий – С пяльцами кромный ведёт разговор.
Горстка земли словно память живая. Выцветший бабушкин свадебный плат.
Скатерть, кушак, канитель золотая. Старые фото в тряпице шуршат.
Грозно взлетает крыльцо покрывалом, Будто протянута к небу ладонь.
«Я двести зим на ветру простояла, – Молвит изба. – Не погас мой огонь!
Выдюжишь ты!» Здесь не учат словами. Сном-молчуном убаюкает печь.
Лекарь, кормилица – за изразцами, Где старики норовили прилечь.
Здесь не музей под узорной тесьмою – Здесь пахнет срубом, резным косяком.
Дом родовой мне помашет рукою, Чтобы парным напоить молоком.
Грустной приду – но уйду я другая. Выйду босой на крыльцо не спеша.
Это не просто изба – мастерская, Там, где из глины лепилась душа.
ভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভভ
© Copyright: Белова Елена Николаевна, 2026
Свидетельство о публикации №126060908864 |
|