Они были молодыми, нестарыми еще ботинками. Братьями.

 

Практически близнецами. И хотя один был с левыми

 

взглядами на жизнь и норовил на всякий раз задеть

 

предмет, попавшийся на пути, зато правый был просто

 

молодец – сдержан и строг. Недовольно топорщил шнурки,

 

если в него пытались запихнуть несвежий носок, и требовал

 

ежедневного протирания тряпочкой по всему корпусу.

 

Жизнь у братьев была весела и безоблачна. Каждый вечер

 

их выводили на прогулку. Они шли, гордо задрав носы,

 

безобидно переругиваясь друг с другом и обсуждая

 

попавшиеся им на пути модели. 
 

-Нет, ну ты посмотри на эти говнодавы, брат. Как можно

 

жить с такими каблуками?
 

-Да ты обернись, брат. Ты видел эту узконосую морду? А

 

набойки? На честном слове держатся. Не иначе с рынка.
 

-Ой, не могу. Глянь, какая шпилечка! У меня аж стелька вспотела. Пойдем закадрим что ли?

Частенько ботинки возвращались домой не одни, а с

 

какими-нибудь симпатичными туфельками или

 

босоножками. Они готовы были вытерпеть от женской

 

обуви все, что угодно. Даже мелкие царапины и тычки.

 

Один раз, правда, на них наблевали, но они брезгливо

 

стряхнули с себя харч и решили не обращать на это

 

внимание. Однако чем ближе они были к дому, тем

 

неуклюжее становились их подруги. Переступали все реже

 

и реже и перед самой дверью вдруг разъехались в стороны,

 

некрасиво раскинувшись на пороге, выставляя на всеобщее

 

обозрение потертую подошву и оторвавшийся ремешок.

 

Ботинки вздохнули и всю ночь простояли в углу, ожидая

 

пока босоножки придут в себя.
 

 

Случилось так, что повстречали ботинки изящные туфельки.

 

Вроде бы ничего необычного в них не было, но

 

остановились они, заворожено глядя вслед. Пройдя пару

 

кварталов,  поравнялись с ними и завели непринужденную

 

беседу.
 

-И где же такое чудо делают? Какая изящность линии,

 

какая чудная матовая кожа. Строчка такая, что у нас

 

подметки горят, да и стежки…. Правый, что это у тебя со

 

шнурками, что они у тебя колом стоят?  
 

 

Эту ночь они провели вместе. Да и следующую ночь тоже. И

 

вообще стали задумываться о том, что если бы в доме

 

появились пинетки, то они не стали бы возражать. 
 

 

Счастье рухнуло, когда они встретили дома на своем

 

привычном месте чужие ботинки размера на три больше

 

себя. Потоптавшись в коридоре, ботинки затворили за собой

 

дверь и больше уже никогда не возвращались к туфелькам

 

с неповторимо мягкой кожей. 
 

 

Шло время, глянец слегка уже потускнел, и кое-где

 

мелькали царапины, незаметные пока. Все это создавало

 

налет некоей небрежной стильности и приманивало к себе

 

босоножки и туфельки со страшной силой. Правый ботинок

 

потихоньку ворчал, что нечего, мол, подошвы протирать во

 

всяких забегаловках, так и расклеиться недолго. Зато

 

левый был напорист и весел. Так и норовил завернуть в

 

сторону за первой попавшейся симпатичной туфелькой. За

 

что и поплатился. Дорогу им преградили устрашающего

 

вида ботинки с железными заклепками, к ним

 

присоединились наглые кроссовки и позорные мокасины

 

вьетнамского производства. Они долго топтались по

 

братьям, пинали их под ребра и чуть не оторвали каблуки. А

 

вьетнамские мокасины хоть и не нанесли особого урона, но

 

обидно и нещадно измочалили шнурки.
 

Ботинки несколько дней отсиживались дома, роняя слезы

 

на ободранные бока и залечивая раны кремом. В

 

мастерской им подправили каблуки, но внешний вид был

 

безнадежно испорчен. Больше их не брали на вечеринки, а

 

выводили только в близлежащий магазин на очень

 

короткое время. Правый ботинок совсем загрустил и стал

 

потихоньку расклеиваться. Зато левый по-прежнему

 

заигрывал с женскими моделями, лихо закручивая

 

потрепанные шнурки. Все чаще по вечерам в гости к ним

 

стали заходить не модельные туфельки, а дешевые тапочки

 

и шлепочки. И уже не морщил морду правый ботинок, когда

 

чувствовал носки трехдневной несвежести, не требовал

 

дезодоранта и не просил крема.
 

Прошло еще немного времени, женские тапочки прочно

 

обосновались рядышком и доставали братьев разговорами,

 

что нынче в обувных мастерских цены взлетели до небес, и

 

что надо бы набойки поменять, и что появилась новая

 

краска для обуви и неплохо бы им, тапочкам, окраситься в

 

другой цвет. Ботинки угрюмо молчали, мечтая быстрее

 

смыться в пивнушку. Там потоптаться с другими ботинками

 

и поговорить за жизнь. 
 

Так бы они и жили, пока тапочки не притащили однажды

 

кота. Ночью ботинки проснулись оттого, что их нагло

 

имеют. Кот, одурев от весеннего крышесноса, совершал

 

мелкие с судорожные фрикции сначала с левым ботинком,

 

потом с правым. На правом изжевал весь задник,

 

расцарапал морду, а у левого растерзал стельку и

 

вдохновенно на нее насрал. Под гнусное хихиканье

 

тапочек, он пометил едкой струей братьев и гордо удалился. 
 

Расплата наступила утром. Ботинки удовлетворенно

 

кряхтели, отвешивая пинки и зуботычины наглому

 

животному. Наподдав напоследок коту и проследив

 

траекторию полета, ботинки принялись за тапочки. Изрядно

 

оттоптав и поглумившись, они отправили  тапочки вслед за

 

котом. После чего притихли. Так стояли они, пылились в

 

коридоре, пока не были извлечены на свет и отправлены в

 

мусоропровод, по причине полной изношенности.

 

 

Вывода и морали не будет,все совпадения имен и сюжетов

 

вымышлены и к реальной жизни не имеют никакого

 

отношения. Да, и при написании ни одно животное не

 

пострадало.