"Что касается меня, то я очень медленно двигаюсь - все пишу один угол сарафана, и не знаю, будет ли ему конец..."

Из письма Ф. А. Малявина - И. Э. Грабарю.

Филипп Андреевич Малявин сам как вихрь ворвался в художественный мир. Не имевший даже среднего образования иконописец, из многодетной крестьянской семьи, волею судьбы стал художником с мировым именем.

Буйство красок, размашистые движения и при этом абсолютно точные линии (достаточно посмотреть его графику). "Малявин - гений, Малявин - талант и мастер, Малявин - философ…" - примерно так отзывались о художнике его наставники, учителя, коллеги и почитатели высокого таланта. Главная тема работ - тема русской крестьянки. Его работы "Смех" и "Вихрь" буквально ошеломили тогдашнего зрителя.

«Автопортрет с женой и дочерью». 1911

Из письма М. В. Нестерова - Е. А. Праховой:
"Слушайте же. Филипп Андреевич Малявин - крестьянин Самарской губернии, Бузулукского уезда, 30-ти лет. Он побывал на Старом Афоне и, сбежав оттуда, попал в Петербург и, при содействии Беклемишева, поступил в Академию художеств. Вот краткая биография этого удивительного, громадного таланта, появившегося на горизонте нового искусства.

«Автопортрет в шляпе».

Непосредственное дарование этого сына земли, быть может, не имеет себе равного среди всего, что прошло с основания Академии художеств, с появлением у нас искусства. Его "художественные" ощущения до того тонки, новы и ярки, до того неожиданно смелы, что я, еще не старый в художестве, чувствую, слушая его, что мы уже отжившая "эпоха" (это и больно и радостно). Молодость, отсутствие образования и, может быть, переходное время в искусстве вообще, делает Малявина, как бы без ясных, определенных стремлений, бессюжетным, и, быть может, в этом-то отсутствии предвзятости, в этой чистоте и непосредственности его художества и кроется (кроме таланта, конечно) его "новое слово".

«Девка». 1903

Он, как Веласкес, как Милле и как большинство пейзажистов, заражается самой Природой, а не идеями ее. Его огромная, шестиаршинная картина без названия, или, как её окрестили, "Смеющиеся бабы", вызвала и вызывает страстные, яростные, то полные негодования, то восторга споры. Его только лишь после огромного скандала среди совета Академии признали достойным "звания", лишив заграничной поездки. Репин, Матэ и Котов спасли это жалкое "звание" угрозой немедленного выхода из Академии, вызвав бурю страшную — даже юродство. (Профессор Померанцев просил названных заступников остаться - "на коленях"). Вообще изнервничались все до последней степени, наделав при этом массу глупостей. 

«Группа смеющихся баб» (эскиз к конкурсной картине «Смех»). 1890-е
Картину эту я видел вчера в мастерской Малявина, и вот мои впечатления. Войдя в дверь мастерской, я увидел на противоположном конце огромный холст с красно-зелеными пятнами переливчатых, играющих красок. Затем впечатление это сменилось, мигом передо мною из красок появились формы - широкие, оживленные, - следующее мгновение - образы: живые, веселые, радостные лица. Все это снова, волею художника, зашевелилось, запрыгало, захохотало. Шесть или семь деревенских баб в красных платьях с хохотом и гамом вертелись на зеленом лугу, - а солнце сверху радовалось их веселью, их жизни, обдавая их своими веселыми лучами. 
Вот Вам - "сюжет" картины. Дополните сами красивую гамму красок, страшно широкую мазню-живопись, удивительную обобщенность (близость, дружбу с природой, не прикрашивая ее). Вот Вам и будет бледный облик "новой" картины в новом искусстве, затем идут ряд дивных по краскам и смелости письма этюдов."

«Портрет художника Игоря Эммануиловича Грабаря». 1895

Из воспоминаний И. Э. Грабаря: 
"...В августе я уехал к Малявину... Когда я приехал, то застал его в мастерской вместе с четырьмя или пятью бабами, разодетыми в цветные сарафаны. Бабы ходили по мастерской, а Малявин быстро зарисовывал их движения в огромный альбом. Он рисовал большими обрубками прессованного мягкого грифеля, которые откуда-то выписал. Чиня грифель в виде острого плоского долотца, он одновременно мог проводить им тончайшие линии и широкие жирные штрихи, сочетая контурную манеру с живописными эффектами светотени. В то время он только начинал рисовать цветными карандашами - прием, впоследствии им доведенный до высокого мастерства. 


На мольберте у него стояла законченная большая картина, изображавшая баб, а у стен стояло еще несколько холстов, также с фигурами баб. Зная, что я много возился с технологией красок, он просил меня дать ему какой-нибудь рецепт связующего вещества, поднимающий светосилу и интенсивность цвета - он собирался сам тереть краски. Я дал ему рецепт, главными составными частями которого были: венецианский терпентин и копаловый лак, предупредив его, что успех зависит от правильности дозировки: слишком большой перевес терпентина может сделать краску почти несохнущей, почему его надо регулировать смолой-копалом, расплавленным в льняном масле. 


На этом связующем веществе он стер краски, которыми с того времени стал писать все свои картины. Ими написан и "Вихрь" в Третьяковской галерее. Неумеренное количество венецианского терпентина, взятое Малявиным в связующем веществе, превратило красочное тесто этой картины в массу, до сих пор не затвердевшую, в жаркие летние дни распускающуюся и даже грозящую прийти в движение. Но яркость красок, их блеск действительно изумительный, оставляя далеко позади яркость простых масляных красок. 

«Три бабы». 1901-02
Владея хорошо рисунком и чувствуя форму, Малявин позволял себе роскошь таких фокусов и трюков, на которые немногие способны. Так, картина, которая стояла у него на мольберте - три толстолицых бабы, - была начата им без рисунка и без какой-нибудь наметки композиции, прямо красками по чистому холсту, притом с глаза одной из этих баб. 
Я пробыл у Малявина несколько дней, в течение которых мы, конечно, только и говорили, что о живописи, лишь изредка прерывая эти беседы рыбной ловлей, в которой ничего не понимали: мы были горе-рыболовами. Зато тем неистовее спорили об искусстве. Малявин меня убеждал бросить писать пейзажи: 
- Как же ты не понимаешь, что после Левитана нельзя уже писать пейзажа. Левитан все переписал и так написал, как ни тебе, ни другому ни за что не написать. Пейзажу, батенька, крышка. Ты просто глупость делаешь. Посмотри, что за пейзажи сейчас на выставках? Только плохие подделки под Левитана. 
Как я ему ни доказывал, что ни пейзаж, ни портрет и вообще ничто в живописи не может остановиться, а будет расти и эволюционировать, то понижаясь, то вновь повышаясь, он стоял на своем. Так мы на том и расстались."

#Филипп_Малявин #белыйквадрат